Чтение онлайн

Наташа потрясенно смотрела ей вслед. Затем подошла к окну. Она не верила ни одному бабкиному слову. Старая наверняка посетила окрестные имения и нанизала слухи, как бусины на нитку. Графиня не понимала, что ее насторожило, а когда подошла к окну, небо опять было голубым, смех Ксении и Павлика не резал ей слух, а сердце перестала сжимать тоска. И она впервые за последние дни подумала, что барону ее не одолеть, даже в том случае, если ей придется расстаться с роскошью и богатством, титулом и «Антиком». Она найдет выход из положения. И разве это первое испытание в ее жизни?

Бабка тем временем спустилась в людскую. В темном, без окон коридоре, который отделял кухню от кладовых, ее поджидала Марфуша. То и дело озираясь по сторонам, она ухватила бабку за рукав и прошептала:

— Голубушка, скажи как на духу, позволит мне барыня с Евсеем обвенчаться али нет? Дюже она осерчала на нас, как бы не оженила его на Меланье. У нее мужик в прошлом годке утоп и детишки мал мала меньше. Барыня уже грозилась, что не позволит ему груши околачивать, и пока в Матуриху сослала, сараи строить. Того гляди, насовсем там оставит.

— Никуда твой Евсей не денется, — произнесла бабка задушевно, затем выпрямилась и обняла Марфу за плечи, — как отправила его барыня, так и назад призовет. Сыграете свадебку по осени, а пока по кустам не шмыгай, чтоб в подоле не принести. Тогда барыня точно Евсея на Меланье оженит, чтоб ее девок не портил.

— Ой, бабушка, — Марфуша закрыла лицо ладонями, — неужто правду говоришь?

— А с чего мне тебя, Марфуша, обманывать? — произнесла неожиданно бабка слишком знакомым горничной баском. — Я тебя обманывал когда-нибудь?

— Ай! — сказала горничная и уставилась в ужасе на бабку.

Та весело улыбалась и даже подмигнула ей.

— Господи! — вскрикнула Марфуша. — Барин! Откуда?

— Тихо! — приказал ей Аркадий. — Узнала, и слава богу. Только никому ни слова! Иначе все пропало!

— А барышня как же? — всполошилась Марфуша. — Ей-то можно сказать?

— Барышне обяжательно, — прошамкал, прямо-таки как беззубая старуха, Аркадий.

И он опять настолько преобразился, что Марфуша невольно вздрогнула и рассмеялась.

— Ну, барин, вы точно лицедей какой! Как складно у вас выходит! — И тут же, оглянувшись по сторонам, быстро прошептала: — Все, бегу! Я мигом! — И расплылась в счастливой улыбке. — То-то барышня обрадуется! А то изгоревалась совсем.

— Подожди, — Аркадий удержал ее за руку, — не говори пока барышне, что я здесь. Скажи, мол, старуха-черница судьбу предсказывает, хочет, дескать, с ней встретиться. А после я найду, что сказать. Приведи ее в беседку до обеда, а я в кустах затаюсь. А ты вокруг походи, посторожи…

— Все сделаю, как велели, барин, — поклялась Марфуша, — всенепременно этими словами доложу барышне.

— Пусть она какое-нибудь рукоделие прихватит, чтоб не заподозрили ее. Мне дозволено в имении ночевать, так что с тобой мы еще встретимся. Я тебе все про Евсея расскажу.

— Да ладно, ваша милость, — засмеялась Марфуша, — если все образуется, графиня сама нас простит. Она такая, распылится, расшумится, а после отойдет, так лучше и не надо!

— Беги! — приказал Аркадий и, когда горничная сорвалась с места, прошамкал ей вслед: — Скачи, скачи, оленица, токмо шею не сверни от радости!

И, сгорбившись в три погибели, древняя старуха поплелась дальше, держась одной рукой за стену, а второй постукивая впереди себя клюкой, точь-в-точь как это делают слепые.

Ксения сидела с Павликом в детской, и они занимались любимым делом, рассматривали старинную книгу, ту самую, из которой узнали про Аргентину. Они не боялись быть застигнутыми за этим занятием, потому что Наташа три дня о них не вспоминала. Сегодня они должны были первый раз обедать вместе. И Ксения, грешным делом, побаивалась, что сестра призовет ее к себе в кабинет, чтобы, наконец, получить объяснения.

Но дни, проведенные под арестом, не прошли даром, девушка обдумала все варианты разговора и решила быть предельно честной. Сколько можно таиться и прятать свою любовь? Она расскажет Наташе, как сильно ее любит Аркадий и что она готова хоть завтра идти с ним под венец. Его не волнует, что она — бесприданница, и хотя у самого ветер гуляет в карманах, но князь сделал его поверенным в своих делах и платит ему неплохое жалованье. Так что они не пропадут. И она уверена, что Аркадий многого добьется в жизни…

Павлик держал книгу на коленях и упорно пытался разобраться в надписях на старинных картах. Стоило ему увлечься и замолчать, как мысли Ксении вновь потекли в прежнем направлении. Все эти дни она не получила ни единой весточки от любимого и терялась в догадках, что могло случиться, почему он не дает о себе знать. Она ведь ничего не знала о кордонах, которые графиня выставила не только на дорогах, но и на всех тропах, даже самых незаметных.

— Барышня, — донеслось из-за окна, — барышня! Спускайтесь вниз скорее!

Ксения выглянула. Внизу стояла Марфуша и делала ей совершенно непонятные знаки.

— Рукоделье захватите, непременно!

— Рукоделье? — удивилась Ксения. — Зачем?

— Тихо, тихо, — Марфуша замахала на нее руками и быстро огляделась по сторонам. Но с этой стороны их вряд ли кто мог услышать. Окна детской выходили на самый заросший участок парка. Его намеренно не расчищали, оставив кусок почти дикого леса для забав молодого барина. Здесь так хорошо было играть в казаков-разбойников, индейцев и просто в прятки.

Но Марфа непонятным образом осторожничала и почему-то не поднялась в дом, чтобы вызвать Ксению.

— Спускайтесь, — опять попросила она громким шепотом, — и идите к беседке. Я вам все обскажу.

— Павлик, — Ксения строго посмотрела на племянника, — дай слово, что никуда не уйдешь из детской, пока я не вернусь.

— Хорошо, — Павлик, занятый книгой, даже не посмотрел в ее сторону.

Прихватив картонку с вышиванием, Ксения вышла из комнаты. Каким-то шестым чувством она догадывалась, что Марфуша вызвала ее неспроста. А предпринятые горничной меры предосторожности однозначно подсказали Ксении, что из дома следует исчезнуть незаметно, чтобы не вызывать лишних расспросов.