Чтение онлайн

В тридесятом царстве, в тридесятом государстве жил-был… Не важно кто — царь, Иван-дурак, дед со своею бабой, важнее — кто из сказочных персонажей детства остался «жить» в нашем собственном царстве-государстве, в составленной нами персональной «карте реальности». Вспомнилась еще одна считалка из детства: «На золотом крыльце сидели царь, царевич, король, королевич, сапожник, портной — кто ты будешь такой?»

Осознаем мы это или нет, но мы чаще всего идентифицируем себя с одним из любимых персонажей — то ли сказочных героев, то ли литературных образов, то ли реальных людей, произведших на нас особое впечатление — и дальше действуем «по сценарию» выбранного героя.

В психологии даже есть такое направление — сказкотерапия, суть которого — в выявлении и корректировке человеком «собственной жизненной сказки». Немного об этом шла речь во второй главе, когда мы описывали различные «мифы о любви». Но не только любовные отношения — вся наша жизненная активность подчиняется определенным закономерностям «жизненных сценариев». Пожалуй, наиболее систематизированы различные «сценарные образы» в направлении, известном под названием «соционика». Достаточно пройти соционический тест, определить свой «соционический тип» — «Гюго», «Достоевский», «Бальзак» и т. д. — и прочитать прогноз собственного поведения в тех или иных ситуациях, узнать, какие «соционические типы» подходят или не подходят вам в различных жизненных сферах. Короче, краткий «сценарный справочник» для любителей все систематизировать и прогнозировать.

Мне абсолютно чужд соционический подход — я считаю, что человек намного шире, многограннее и менее предсказуем, чем любой из шестнадцати заявленных в соционике типажей. И, тем не менее, я согласна, что в идентичных ситуациях человек склонен предъявлять идентичное поведение. Повторяемость, узнаваемость этого поведения позволяет его назвать «поведенческой ролью». Личные предпочтения в выборе определенных ролей и наиболее вероятном развитии связанных с ними жизненных ситуаций в итоге оформляются в излюбленные «жизненные сценарии». У одного из представителей «сценарной психологии» — Эрика Берна [36] — прописаны наиболее распространенные «жизненные сценарии» и этапы их формирования.

Попробуем схематично набросать ступени формирования наших «жизненных сценариев», основываясь на сведениях психологии возрастного становления человека [37] . Дело в том, что определенный возрастной период взросления человека, становления его психики является благоприятным для развития конкретной базовой психологической характеристики. Например, языки лучше всего усваиваются в классический «чуковский» период «от двух до пяти», а вот умению манипулировать другими людьми наиболее качественно ребенок обучается где-то с трех лет до шестилетнего возраста. Такие периоды называются сенситивными, и то, что сформировано, заложено в нашей психологической организации на этих этапах — остается с нами на всю жизнь, и в некотором роде является фундаментом наших излюбленных «жизненных сценариев». Вряд ли кому-то удастся кардинально изменить эти «фундаментальные вехи» собственной психологической организации, но хотя бы понимать их, брать в расчет, и, по возможности, нейтрализовать то, что мешает жить радостно и полноценно — это каждому по силам.

Этап внутриутробного развития: базовые взаимоотношения с миром

Психологическое развитие ребенка начинается несколько раньше, чем он появляется на свет. Уже во внутриутробном периоде развивающийся человечек воспринимает волны любви или отторжения, чуток к сигналам гармонии и комфорта или, наоборот, опасности и угрозы.

Если кого-то всю жизнь мучает непонятный, абсолютно иррациональный «страх жить» — возможно, это «наследство» пережитых во время беременности страхов нашей мамы. Именно поэтому у древних народов Индии, Китая женщину, ждущую ребенка, окружали наиболее красивыми вещами, старались сделать ее обстановку гармоничной — чтобы у еще формирующегося ребенка развивались базовые реакции доверия и открытости красивому и гармоничному миру.

Непосредственно процесс рождения — важный психологический кризис как для мамы, так и для новорожденного. Известны исследования, показывающие формирование у человека базовых программ реагирования на трудности и алгоритмы прохождения кризисных ситуаций именно во время процесса его рождения. Эти программы влияют на отношения человека с самим собою и с миром на всю дальнейшую жизнь.

Первый год жизни: мир доброжелателен ко мне, я доверяю миру

В этот период происходит установление эмоциональных контактов с окружающим миром. Именно поэтому для младенца не менее необходимой, чем материнское молоко, является атмосфера любви, безопасности, эмоционального комфорта. Лишение же ребенка эмоционального и непосредственного физического контакта в «воспитательных целях» может привести к глубинному малоосознаваемому недоверию к окружающему миру и другим людям.

Возраст от года до трех: я умею действовать самостоятельно, я доверяю себе

Первые годы жизни ребенок активно манипулирует вещами — это его способ познания мира. Мир — полигон для его исследований и открытий. Важно, что эти открытия он делает самостоятельно (хоть и с помощью родителей или воспитателей). Таким образом, в этот период в процессе активного познания окружающей среды у маленького человека происходит формирование веры в собственные силы. Если ребенка лишить подобного опыта познания мира «методом тыка» в связи с культурно-воспитательными ограничениями (штанишки испачкаешь), то разного рода забобоны и навязанные страхи могут привести в будущем к определенной пассивности уже взрослого человека в его отношениях с окружающей средой. В итоге мы получаем пассивную позицию во взрослой жизни, недостаточную готовность рассчитывать на самого себя.

Возраст 3–6 лет: я учусь взаимодействовать

Этот период является сенситивным для овладения социальными ролями, шаблонами поведения. Малыш открывает, что помимо его, мамы и папы существует множество других людей, с которыми необходимо каким-то образом налаживать контакт. Именно в этом возрасте закладываются основные «поведенческие игры» и «жизненные сценарии». Детские игры «в папу и маму», «в работу», «в магазин», «в школу» — это грандиозная имитационно-обучающая площадка. Отголоски детских игровых ситуаций остаются с человеком в виде базовых алгоритмов поведения на всю его взрослую жизнь. Очень часто взрослые навязывают ребенку определенные модели поведения «правильных девочек и мальчиков» без учета психологических особенностей самого ребенка. Став взрослыми, эти «правильные дети» отдают предпочтение манипулятивным формам самопроявления.

Младший школьный возраст: я ответственный человек; я достоин одобрения

В период 7-10 лет маленький школьник учится ответственности. Ведь теперь он — большой, он — ученик. Это он получает задания на дом, он их выполняет и он несет ответственность, если что-то не так. И разбалансировать этот механизм формирования ответственного отношения к собственной деятельности очень просто — родителям достаточно взять полностью на себя контроль над школьными делами ребенка. Где-то в этом же возрасте закладывается умение оценивать собственные действия и идет усиленное формирование самооценки.

К сожалению, очень часто излюбленные воспитательные стратегии, используемые в нашей культуре, приводят к тому, что множество взрослых людей получили в наследство от собственного детства заниженную самооценку. Это происходит из-за подмены понятий в оценивании: вместо действий ребенка оценивается его личность. Результатом подобных «воспитательных стратегий» является неготовность взрослого уже человека брать на себя ответственность за развитие собственной жизненной ситуации и его неадекватная самооценка: завышенная или, чаще, заниженная.

Подростковый возраст: я — думающий; я определяю свое место среди других людей

В этот период обостряются чувство взрослости, стремление к самостоятельности. Именно в этом возрасте оптимально развивать критичное мышление у ребенка — помните наши школьные алгоритмы анализа литературных произведений либо математических задач? В таких упражнениях и происходило становление нашего «мыслительного аппарата».

Кроме того, возраст 11–15 лет помимо пресловутого гормонального всплеска характеризует также обостренная социальная чувствительность. Каким меня видят ровесники, какие мои «игры» нравятся, а какие — нет, каковы мои положение и статус — как мы ответили самим себе на эти вопросы тогда — так на подсознательном уровне мы проявляемся и во взрослой жизни. «Звезды», «серые мышки», «подлизы-отличницы», «задиры-двоечники», «клоуны», «изгои» — эти роли как бы прилипают к нам в том далеком школьном детстве.