Чтение онлайн

Основным методом перевоспитания начальник тюрьмы, краснорожий алкаш Вильданов, считал труд. С утра до ночи узники были заняты работой. Кто точил ножи, кто резал по дереву, но у Хининова работы было немного, потому что спрос на взрывные устройства был невелик: две-три бомбы в неделю. Доступа к взрывчатым веществам для Николая было достаточно, чтобы он мог замыслить побег. Хининов знал, что просто так его никогда не выпустят, и поэтому долго и тщательно готовился к побегу.

Однажды вечером послышался грохот раскрываемой металлической двери, и в его камеру втолкнули очередного провинившегося боевика.

– Вот, здесь сидит Хинин. От него вечно химией воняет, будешь ему другом, - сказал приведший новичка Вильданов.

– Пошел ты...
– буркнул провинившийся бандит.

– Иди, иди, не огрызайся. Не хочешь быть Хинину другом, станешь подругой, - съехидничал Вильданов.
– Эй, Колян, вот тебе компаньон!
– с этими словами Вильданов пнул под зад новичка и запер решетчатую дверь на замок.

– Здравствуй, - сказал парень, исподлобья глядя на Николая.
– Привет из свободного мира.

Хининов продолжал молча сидеть на табуретке, глядя на ноги вновь прибывшего. "Черт побери, подсунули этого хмыря в тот момент, когда у меня все готово к побегу. Он будет мне только обузой".

– Ты что, оглох? С тобой здороваются, - угрюмо сказал бывший боевик.

– За что тебя сюда упекли?
– вместо приветствия спросил Хининов.

– Да пару раз обкурился, - примирительным тоном сказал парень.
– Это что, здесь спят на железных нарах?
– спросил он и стукнул здоровенным кулаком по сваренной из металлических уголков кровати.

– Как видишь.

На лице парня виднелись следы побоев. Одежда его была испачкана в каком-то мазуте. Его, наверное, доставили сюда в багажнике машины и с кляпом во рту, потому что уголки рта у новичка были слегка надорваны.

Вскоре принесли еду. В двух алюминиевых тарелках дымилась гороховая каша. Ужин дополняли два стакана чая и буханка хлеба на двоих.

– Это все?
– глянул на Хининова парень.

– А ты что думал, здесь тебе цыпленка табака подадут?

– Е-мое, если бы я знал...

– Поздно, батенька, сетовать, - сказал Хининов и принялся есть.
– Это еще по-божески. Ты в настоящей тюряге не был.

Новичок не притронулся к еде и улегся на тюфяк. Он не спал, его глаза лихорадочно блестели.

– И на сколько тебя?

– Сказали, что на две недели. До исправления. Слушай, у тебя ширнуться не будет? У меня сейчас начнется ломка...

– Когда Вильданов уймется, - сказал Хининов, - я тебе устрою.

Через час дверь в коридоре заперли, везде погас свет.

– Постой на всякий случай на стреме, - сказал Хининов.
– Смотри за дверью в коридор.

Вильданов иногда ночью ползает.

Николай нашарил в темноте подушку и достал из нее резиновый воздушный шарик, внутри которого хранился спирт. Вытащив из тюфяка клочок ваты, Хининов увлажнил его спиртом, положил на металлический столик, а сверху пристроил ложку, в которую выпустил содержимое одной из ампул, также хранящихся в его подушке.

– Что это у тебя?

– Мак, - бросил Хининов.

Он солгал. В ампуле был клофелин. Но для того, чтобы обмануть напарника по камере, он решил проделать все те манипуляции, которые знакомы каждому, кто когда-либо кололся Взяв колесико от зажигалки и маленький обломочек кремня, Хининов высек искру и поджег ватку.

Менее чем через минуту содержимое ложки закипело. Спирт выгорел, и вата стала тлеть, наполняя бокс вонью.

– Вот, теперь все в порядке, опий продезинфицирован.

– А как ты введешь его в вену, у тебя есть шприц?

– Нечто вроде того, - сказал Хининов.
– Использую обыкновенный стержень от шариковой ручки. Шарик я извлек, хорошенько прочистил пластмассовую трубочку, она стерильна. Острие грубоватое, но в вену входит зашибись.

Парень оголил свою руку и подставил ее сокамернику.

– Пережми вену.

Парень обхватил свой бицепс пятерней, и Хининов нащупал в темноте вену на локтевом сгибе.

– Будет больно, предупреждаю...

– Ничего, мы привыкшие. Только бы кайф словить. Но смотри, если ничего не будет, я тебе мозги вышибу, гарантирую.

– Ничего, кореш, я отвечаю, - Хининов с усилием проткнул вену и стал медленно вводить содержимое стержня в кровеносную систему наркомана.

– Колет, - пожаловался парень.
– Но ничего. Без кайфа нет лайфа.

– По крайней мере, СПИДом хоть на заразишься, - проворчал Хининов, когда закончил манипуляцию.
– Ну как, легчает?

– Да, чувствую, начинает забирать, - проговорил парень и опустился на кровать.
– Голова сразу легкая стала, в руках и теле слабость.

Тут он зевнул и, не говоря ни слова, лег на кровать. Минуты две он что-то бормотал, пытался встать, но его голова всякий раз безжизненно валилась на тощую подушку. Минуту спустя он спал как убитый.

Хининов подошел к своей подушке и вывалил ее содержимое на столик. В темноте среди перьев он нащупал целлофановый пакет из-под молока, в котором находились жидкий нитроглицерин и несколько самодельных запалов, тайком изготовленных им в лаборатории, куда его выводили делать бомбы для нужд бандитов.

Затем Хининов взял ведро, которое служило ему парашей, доверху наполнил его комками слежавшейся ваты, облил вату нитроглицерином и привязал ведро за дужку к решетчатой двери. Вслед за этим Николай отвинтил у табурета трубчатые ножки и вставил в них по запалу. Гранаты, чтобы отбиваться от охранников, были готовы.

Хининов подвинул кровать вместе со спящим парнем и загородил угол, куда бросил свой изорванный тюфяк. В этом углу он намеревался укрыться от взрыва. Оставалось вставить запал и поджечь его. Хининов прислушался. Вроде бы все было в порядке.

Он ударил колесиком зажигалки по кремню, вспыхнул комочек ваты, промоченный в спирте.

Жгут, пропитанный селитрой, затрещал, и огонек двинулся к запалу. Хининов бросился в свое укрытие и стал считать: один, два, три...

На счет "четыре" раздался взрыв, на несколько секунд оглушивший подрывателя. Хининов как заведенный вытащил из кладки кирпич, наполненный рыжеватым веществом. Это были остатки пластита, который Хининову удавалось выносить из лаборатории в собственном желудке. Он сунул в пластит взрыватель и вышел через проломанную взрывом дверь в коридор, поджег тлеющей ватой запалы и бросил одну за другой ножки от табуретки в бегущих к нему охранников. Взрывы прогремели один за другим.