Чтение онлайн

Катерина, приехав в поселок, еще издалека увидела дым из трубы новой бани. Она поняла, что к чему, и сразу подошла к бане. Леонов с пьяным надрывом пел песню Высоцкого:

Я от белого свету отвык.

Угорю я, и мне, угорелому,

Пар горячий развяжет язык...

– Сережа! Ты здоров?
– крикнула Катерина в дверь.

Пение стихло. Послышалась какая-то возня, потом дверь отворилась, и на пороге появился Леонов. Он был голый по пояс, красный, испачканный сажей.

– Здравствуй, Катя. Видишь, Игорь не успел вмонтировать котел... Камни есть, жар в бане держится, а помыться нечем...

– Ты что, решил достроить?

Леонов вышел на улицу, от его раскрасневшейся спины валил пар. Майор стал набирать березовые поленья.

– Ты решил доделать баню? Отвечай, Сережа!

– Я его найду, где бы он ни был. Я убью его...

– Что ты задумал, Сережа?

– Какого черта пришла? Я тебе сказал, чтобы близко ко мне не подходила, - неожиданно разозлился Леонов.
– Катька, ты не знаешь этого человека. Ты не знаешь даже меня. Не знаешь, что я натворил.

– Я не знаю, что ты там натворил, но тебя-то я знаю. И ты не такой, как он. Я люблю тебя, Сережа, - женщина закрыла лицо руками и заплакала.

– Вот, опять слезы, опять сырость...
– пьяно пробормотал Леонов.

– Сережа, я возвращаюсь домой, - категорическим тоном произнесла Катерина, - я не собираюсь больше прятаться.

Возле дома топтался Варанов, не решаясь вмешиваться в семейную сцену.

***

Леонов вышел из запоя и первым делом отправился обследовать местность возле взорванной церкви. Поиски могли оказаться безрезультатными, потому что на месте взрыва уже побывали и отряд саперов, и милиция. Все улики были тщательно собраны, пронумерованы и отправлены в экспертно-криминалистическую группу МВД Республики Коми. Кроме того, возле церкви побывали мальчишки из окрестных деревень, порылись в обломках, надеясь найти что-нибудь интересное. Леонов помнил, что взрывное устройство было очень громоздким. Чтобы заминировать Гранчака, Хининов использовал хитроумное приспособление с множеством деталей. Убив на поиски целых два часа, Леонов обнаружил в коре березы, росшей возле церкви, небольшую металлическую пластинку с выгравированным на ней большеклювым кальмаром.

Узор на пластинке о чем-то смутно напоминал майору. Сергей вынул телефон и нажал на кнопку:

– Игнат? Ты еще не удалял те фотки, которые наснимал возле теплохода? Если нет, пере-. кинь посмотреть.

Листая цветные картинки на экране телефона, майор задержался на одной. Высоко задранный над болотной ряской проржавевший борт теплохода, на котором четко прорисован контур - клювастая голова и множество щупальцев. А чуть ниже надпись: "Кальмар".

Круг замкнулся. Теперь Леонов жалел только об одном - что не подстерег Хининова на теплоходе тогда, когда этот подонок убивал Игоря. К судну был только один путь - по мосткам и бревнам. Там бы его Леонов и снял. Труп утонул бы в болоте, а жизнь Леонова стала бы значительно приятнее.

Теперь Сергей возвращался на старое место.

В сарае за домом Игоря Гранчака Леонов взял снаряжение для ходьбы по болоту. Теперь майор отвязывал от сиденья мотоцикла два куска пенопласта и специальные палки, напоминающие ковши. Во всей этой "амуниции" пройти к теплоходу будет намного легче и не придется идти по прогнившим мосткам, за которыми наверняка следит Хининов. Сергей нацепил пенопласт на ноги и медленно, стараясь как можно меньше шуметь, побрел по болотной жиже.

На этот раз теплоход был обитаем - из каюты доносился противный визг ножовки, режущей металл.

Обойдя по трясине судно, Леонов еще раз осмотрелся. Действительно, для неоснащенного человека путь с теплохода был только по мосткам.

Майор схватился рукой за металлические сходни, снял с ног пенопласт и запихал в дыру в корпусе.

Нельзя оставлять преступнику ни единого преимущества. Сам же он пойдет назад другой дорогой. Если пойдет вообще.

Леонов осторожно подтянулся на руках и очутился на накрененной палубе. Мягко ступая, он пошел на звуки. Стала слышна музыка. Майор пролез в один из раскрытых люков и опустился на пол в коридоре. Справа и слева располагались каюты. В предыдущий раз они с Барановым обследовали их и ничего подозрительного не нашли.

Преступник сейчас мог находиться в командной рубке, до которой они тогда не дошли. Леонов вытащил пистолет. Стараясь не шуметь, дослал патрон в патронник и, прижимаясь спиной к переборке, пошел по направлению к рубке. Голубоватая эмаль, вздувшаяся от времени и сырости на переборке, шуршала под его спиной и чешуйками сыпалась на пол. Чем ближе подходил майор к рубке, тем явственнее слышались звуки работавшего радиоприемника, настроенного на УКВ местного вещания. И вдруг Леонов услышал следующее сообщение:

– Сегодня вечером состоится гала-концерт, посвященный Дню города. В представлении примут участие приглашенные рок-группы из Петрозаводска и Санкт-Петербурга, а также выступят сыктывкарские и усть-немские музыканты. Будут присутствовать гости из Финляндии. Концерт окончится праздничным фейерверком.

Майор, затаив дыхание, заглянул в раскрытый люк. Хининов сидел к нему спиной. Он что-то увлеченно мастерил за столом, мурлыкая под нос песенку. Рядом с ним стояла початая бутылка водки.

Леонов уперся спиной в край проема и наставил пистолет на преступника. Он хотел выстрелить ему в затылок сразу, не задумываясь, как делал это всякий раз, когда враг был чересчур опасен. Но он успел подумать о Катерине, о Сабине, о тех длинных осенних вечерах, которые они проведут в одиночестве, когда его будут таскать следователи, пытаясь разобраться в том, прав ли он был, без суда и следствия застрелив преступника. Майор был уверен, что застал Хининова врасплох, но он ошибся. Неожиданно Хининов обернулся и спокойно произнес:

– А, Леонов, чего ты крадешься, как уссурийский тигр?.. Я видел, как ты копался у сходней.

Хининов налил водки в пластиковый стаканчик:

– На вот, выпей, а то простудишься, промок ведь...

– Я сейчас влеплю тебе пулю в лоб, - хрипло сказал Леонов.

– Влепи, влепи. Ты это умеешь, Серега.

Скольким ты влепил?! Не сосчитать ведь...
– ответил Хининов.
– Здорово мы с тобой пошалили, а?

– Здорово, да. Только с тобой больше не весело. А ну-ка давай оружие!

– А у меня его нет. Вот мое оружие, - Хининов окинул рубку рукой, и его палец неожиданно уперся в красную кнопку какого-то пускового устройства, от которого вели провода к ящику тротила.

– Что это значит?!

– Здесь все взорвется, когда я уберу палец.

Так что ты думай, как будешь действовать.

– Взрывай, мне не жалко. Пускай взрыв унесет нас обоих.

– О нет, не так-то все просто. Взрыв унесет жизнь твоей любимой Катеньки. Слышал, гала-концерт сегодня в городе? Она выступает там.

Это может быть ее последним прощальным представлением. Так что отвали от меня со своим чертовым пистолетом.

Леонов напрягся. Он не знал, правду ли говорит безумец. Но он знал, что если к ящику с тротилом ведут провода, то это неспроста.

– Трус ты несчастный, - криво улыбнулся Хининов.
– Она там со скрипочкой перед пьяными вдрызг финнами выступает, и вдруг - бум!!!

– Хватит, Хининов, издеваться, - сказал Леонов.
– Ты все это делаешь из мести. Зачем ты явился в Коми? Прекрати все. Уезжай отсюда к чертовой матери!