Чтение онлайн

И тут же поймала себя на мысли, что использует деревенскую лексику, лишь только шагнув на сельскую землю.

"Ну и хорошо, быстрей адаптируюсь", — похвалила она себя за местный патриотизм.

Дома не спали. В меньшей комнате из маленького окошка пробивался свет. Подойдя ближе к палисаднику, она сквозь листву росшей у угла дома груши увидела голубой огонёк телевизора и в окнах зала.

"Ждут", — радостно забилось сердечко.

Услышав шаги, залаяла во дворе собака.

"Интересно, как её зовут", — пронеслось у Марии в голове.

В тот же миг стукнула щеколда на уличной двери дома и на крыльцо вылилась полоска света. Она разросталась, дверь открылась совсем и на крыльцо ступила мать Марии Вера Ивановна.

— Что заждались? — весело и задорно воскликнула Маша, ставя сумки и пакеты на ступени крыльца.

Мать ахнула, словно приезд дочери был для неё неожидан, и они стали обниматься и целоваться, невзирая на неудобный перепад высот ступеней и препятствия в виде дорожной поклажи под ногами.

После такой же бурной встречи с отцом, Анатолием Андреевичем, и разбора гостинцев и подарков расположились на кухне все втроём. На плите разогревались чайник, и вареники на сковороде под толстым слоем сметаны. На Машины возражения, что на ночь есть вредно, мать ответила гостеприимным аргументом, негоже гонять пустой чай пусть даже и в час ночи.

Отец, как всегда в своём стиле, предлагает по стопочке, дочь, конечно, отказывается, и в этом её поддерживает мать. За чаем и варениками неспешно поделились информацией друг о друге и всё, пора спать. Утром наговоримся.

Марии казалось, что не уснёт на новом месте, но нет, поворочалась немножко и провалилась в мягкую темень.

Утро обозначилось запахами пирожков, которые пекла мать, и звуками электробритвы, брился отец. Оба хотели угодить дочери, такой редкой гостье в отеческом доме.

Мария не стала долго нежиться, откинула тёплое одеяло и покинула огромный провал в перине, чтобы достать халат из сумки. Звук бритвы умолк и послышались голоса, родители разговаривали, ну, конечно же о ней. Маша поспешила сменить ночную рубашку на халат, интуитивно чувствуя, что отец не выдержит и пойдёт проведать спящую дочь.

Так оно и вышло, он вошёл в комнату с коробкой от электробритвы в руках и увидел гостью уже стоящую перед зеркалом, расчёсывающую длинные волосы.

— О, ты уже встала, — изумился он неподдельно и стал укладывать на шифоньер электробритву.

— Я и говорю матери, Марийка долго спать не будет, — продолжил он, обильно поливая себя одеколоном и фыркая при этом.

Завтракать сели в начале девятого часа, по деревенским меркам — это уже поздно. В этот раз она не стала сопротивляться и выпила стопку крепкой настойки за встречу. Разговор строился во взаимных вопросах и ответах, но обходил стороной тему её личной жизни, словно боялись спугнуть радостную атмосферу застолья.

Решили устроить небольшой праздник вечером, пригласить соседей и Машину подружку Надьку Саблину с детьми и мужем, со всем семейством не принципиально, придёт одна ну и хорошо.

— Мам, давай я тебе помогу, — предложила Маша.

— Да в чём же ты мне поможешь? И так всё готово, ждали. Отдыхай, сходи в сад, на гумно, с хозяйством ознакомься, — категорично возразила мать.

Мария вышла в сад. Фруктовые деревья, которые она помнила и любила в детстве очень сильно постарели, некоторых не стало вовсе, спилили. На тех, которые ещё остались, виднелись зелёные мелкие яблоки, лишь только белый налив местами пожелтел и укрупнился. Она подняла одно такое яблоко и, вытерев его о полы халата, надкусила.

Вкус оказался кисло-сладким, таким, который она любила и помнила.

— Вот за этим и стоило ехать, — произнесла она вслух, прожёвывая и глотая мякоть яблока.

Неожиданно для себя она остановила процесс жевания и посмотрела на откусанный плод, и с горечью подумала: "Врёшь! Сама себя пытаешься обмануть!"

Она подошла к пню от спиленного дерева и села на него, вытянув по траве ноги и положив руки на них.

Маша поняла, зачем она ехала в родительский дом. Ей ещё вчера вечером за столом хотелось сесть матери на колени, обнять шею руками, прислонить голову к груди и заплакать. И чтобы мама погладила её по головке, покачала как маленькую и, поцеловав в макушку, произнесла как обычно: "Ничего дочка, перемелется мука, будет", — или другое, "До свадьбы заживёт".

— До какой свадьбы, мама? — вслух сказала Мария и, опомнившись от звука своего голоса, встала и посмотрела вокруг, убедившись, что её никто не слышал, запустила в сердцах надкусанное яблоко в сторону обветшалого соседского штакетника. Нет, не имеет она право грузить стареньких родителей своими проблемами, она их слишком любит, чтобы расстраивать, нет, не имеет.

И она не заметила, как начала разговаривать сама с собой, нет, конечно, раньше случалось, что она мысленно ставила сама себе вопросы и отвечала на них, или когда приходили иные мысли, как характеризовал такое Хрусталёв, подключалась к мыслительному каналу и прослушивала его. Сейчас и здесь в саду она просто говорила вслух.

— Может позвонить ему?

— Зачем?

— Чтобы услышать его голос.

— Зачем?

— Хм…, потому что хочу.

— А хочет ли он?

— Не знаю, не уверена.

— Тогда не звони, пообщайся телепатически.

— Нет браслета, да и не делали мы с ним такого, и голоса не услышу.

— Что означает голос?

— Голос — это он.

— Так что ты хочешь?

— Хочу, чтобы любил меня, как раньше.

— Раньше когда?

— Тогда, до того как.

— А ты уверена, что тогда любил?

— Не знаю.

— Вот видишь, ты снова обманываешь себя.

— Нет, — этого не может быть!

— Ты сама подумала о том.

— С кем ты тут разговариваешь? — услышала она за спиной голос отца.

Маша вздрогнула и повернулась. Она стояла у калитки, что ведёт к выходу из сада, отец приближался к ней по стёжке, протоптанной между садовыми деревьями при ходьбе на огород.

— Да так, сама с собой, да вот с деревьями, подружками детства, — нашлась, что ответить дочь и еле заметно покраснела и отстранилась, пропуская его.

— Ну, пошли, посмотришь огород, бахчи наши, — приглашал отец, снимая уже кольцо из проволоки со штакетин калитки и забора, удерживающее калитку в закрытом положении.

Они шагнули на гумно, так называли в селе участок земли, на котором размешался обычно картофельный и овощной огород, у некоторых бахчи и покос, с культивированным травяным набором для сена из эспарцета, клевера или люцерны.

"Да, зря я не взяла с собой браслет", — думала она, ступая за отцом след в след по огуречным грядкам и слушая его рассказ о том, что у них ещё посажено на этом и другом конце огорода.