Чтение онлайн

Литературно-коммерческий проект «А. Маринина» набрал обороты в середине 90-х, пережил пик ближе к концу столетия и приобрел свои нынешние черты в начале нулевых, когда «королеву детектива» окончательно и эксклюзивно подгребло под себя «Эксмо». Эта могущественная фирма способна, если что, взять на себя кое-какие функции Всевышнего: вылепить из праха высокорейтингового Адама, сменить человеку пол безо всякой хирургической операции и даже, при наличии профита, отменить саму смерть.

Примечательно, что в новом романе Марининой тема «игры в бога» является сюжетообразующей, отодвигая в сторону даже собственно детективную интригу. Здесь нет Насти Каменской, да и поиски убийцы — не главное. Писательница выводит на поле две команды: во главе ангельской рати — пенсионеры Марго и Борис, а воинство мрака представляет миллиардер Забродин со своими бесенятами. Пенсионеры полагают, что человек по природе добр и нуждается в сочувствии, и потому каждый год 31 декабря они выходят на улицу Москвы, чтобы отыскать неприкаянную душу, а найдя, подобрать, накормить, обогреть и спасти. Демон-олигарх, напротив, уверен, что человек по природе сволочь, и этой сволочи надо лишь помочь вылупиться. Вместо крова и доброго слова Забродин подсовывает жертвам деньги, чертову кучу денег — чтобы затем издали понаблюдать, как «облагодетельствованные» персонажи будут грызть друг друга из-за купюр, являя миру худшие качества своих натур.

Пафос битвы Мрака с Рассветом изрядно подпорчен, однако, языком романа. Мы слышим не ангельские трели, перемежаемые дьявольским свистом, но мерный однообразный скрип милицейского протокола: «молодой человек начал оттачивать навыки, полученные на факультете журналистики и социологии», «Мила получила неплохой опыт сугубо материального характера», «адвокат был явно на другом уровне благосостояния, нежели сам Виталий» и пр. Маринина и раньше не могла похвастать особыми красотами стиля, но в последних романах, кажется, и вовсе перестала выбирать слова. Ну а там, где отступает унылая протокольная жвачка, ей на смену приходит нечто анекдотическое: «у мальчика в этом вопросе кроется болезненная мозоль», «мысль привычно соскользнула на дочь», «откуда-то в его голове появилось представление», «в голове вынашивать совсем другое», «кисти ее рук, которыми она подчеркивала смысл своих слов», «вовлек в игру и своих помощников, бросив им жирную кость» и тому подобное.

Кто же победит? Вопрос риторический. Поскольку персонажи Марининой изначально существуют в дистиллированном мире (тут следователи честны, прокуроры неподкупны, а наихудшим грехом милицейского опера оказывается его страсть к компьютерным играм), хеппи-энд гарантирован: слабый укрепится духом, печальная повеселеет, суровая смягчится, пьющий бросит пить, жадная и подлая получит по заслугам, а главный демон будет ввергнут туда, откуда пришел, — в царство Большой Скуки…

Стоп, никаких спойлеров! В первом томе повествование оборвано едва ли не на полуслове, и о финале читатель узнает лишь полгода спустя. Хитроумное «Эксмо» уже не впервые разбивает не слишком толстый роман на два тома — как если бы «Десять негритят» Агаты Кристи механически рассекли где-нибудь между пятым и шестым убийством и в таком виде выпустили: мол, жди, читатель. Подоплека издевательства издательства объяснима. Если продавать книгу по кускам, заработать можно больше. Увы, мораль «добро победит бабло» действует только внутри марининского романа, а вовсе не за его пределами.

Александра Маринина. Оборванные нити: Роман: В 3 т. М.: Эксмо

Судмедэксперт Сергей Саблин профессионально одарен, но житейски несносен. Начав в Москве борьбу за право покойников обрести — хоть напоследок! — честный диагноз, патологоанатом после предсказуемой милицейской нервотрепки (обыски, допросы, угрозы и пр.) продолжит сражение в заполярном Северогорске, где будет так же исследовать трупы и конфликтовать с невредимыми и нерадивыми. А поскольку Саблин — персонаж детектива, то к его трениям с подчиненными и начальством добавится заочный поединок с маньяком-отравителем…

Надо признать, что автор «Оборванных нитей» — женщина отважная. Она выносит на обложку каждого из трех томов слоган «Другая» Маринина» именно в ту пору, когда сообщать о «другой» своей ориентации — социальной, сексуальной или литературной — становится небезопасно. Ныне высшей добродетелью вновь оказывается принадлежность к большинству: будь как все, припевай хором, слушай Ваенгу, смотри Аркадия Мамонтова, чти президента, как мать твою и отца твоего, — и будет тебе счастье. Ты кто? Маринина? Ну и пиши сказки про Настю Каменскую, пипл привык и хавает, а все эти ржавые «болотные» глупости про судебно-полицейский беспредел оставь сивобородым кривозащитникам-педофилам-гомосекам, шакалящим у посольств.

Однако Маринина не слушает советов. Она увольняет Настю из органов, определяет ее в частный сыск и вот уже несколько романов подряд, к разочарованию пипла, вообще не включает в число действующих лиц. Уютная, словно разношенная туфля, Каменская за минувшие годы, похоже, изрядно осточертела писательнице. Нынешнюю Маринину привлекает персонаж иного сорта: неуживчивый фанатик и боец — шершавый, как наждак, и черствый, как залежавшаяся сушка. Герой «Оборванных нитей» рубит правду-матку и лезет в пекло поперед батьки, стоит под стрелой, гребет против течения и лезет в чужой монастырь со своим уставом. Если на ком система и может обломать зубы, то именно на человеке, подобном Саблину.

Обозначив контуры нового героя, писательница смело берется за его раскраску — и тотчас же выясняется, что она располагает лишь привычным набором из пяти карандашей. Как ни пытается Маринина сменить стиль, он остается прежним: то же обилие канцеляризмов («значительную организационную поддержку оказала ему и Юлия Анисимовна», «речь идет о конструктивном решении проблемы», «вопрос удалось решить в позитивном ключе» и пр.), те же прорывы в лиризм в наиболее неподходящих местах («его до душевной боли ранит ситуация с неопознанными трупами»), та же комиксовость мимики («губы искривлялись в каком-то зверином оскале», «губы Сергея искривились в презрительной ухмылке») и та же стилистическая неряшливость на грани пародии («лицо в обрамлении одежды», «в голове всплывали известные ему случаи», «невольно впился глазами в его ухоженное лицо» и пр.).

Превращение обаятельного следователя Насти в бирюка-патологоанатома Сергея тянет за собой цепочку лишь чисто механических замен со знаком «минус», в духе послеполуночной «Золушки»: допросная становится моргом, подследственные — мертвецами, свидетели — безмолвными лабораторными препаратами, а дедукция скукоживается до размеров ланцета. Автор так старательно подчеркивает различия между Каменской и Саблиным, что контраст бывшего и теперешнего персонажей обретает гротескные очертания. Раз у Насти есть чудесный муж Чистяков, то Сергея надо нагрузить скандальной женой Леной, будто сошедшей с плаката «Мурло мещанина». Если Каменскую окружают всепонимающие соратники, то Саблина берут в кольцо интриганы и взяточники, а главное зло местного масштаба предстает в образе врача районной больницы — «чудовищного вида тетки, необъятно толстой, с немытыми волосами и золотыми зубами». В сравнении с колоритными бабами-ягами обоего пола даже маньяк выглядит невзрачно, а его злодеяния меркнут на фоне дурной экологии и тотальной коррупции. Впрочем, маньяк тут — аппендикс, дань традиции: в романах о Насте детективный сюжет был несущей конструкцией, здесь же он утонул среди медицинских терминов и «случаев из практики». Писательница собрала массу материала, и ей жаль поступиться даже его частью. В итоге сюжет расползается на три тома и выглядит беспорядочной грудой протоколов вскрытия, среди которых теряется не только маньяк, но и сам главный герой…

То, что Маринина не топчется на месте и склонна к метаморфозам, прекрасно, честь ей и хвала. Однако благие намерения не худо бы подкрепить реальным результатом — в противном случае орден «другого», который писательница заранее вручает себе, теряет статус боевой награды и превращается в бутафорию. Хотя романистка желает новизны, из деталей, которые остаются в ее распоряжении, пока удается собрать единственную разновидность коммуникатора: ту самую, всем знакомую, калибра 7,62.

Александра Маринина. Последний рассвет: Роман. М.: Эксмо

Евгения Панкрашина, жена крупного бизнесмена, была «простой и сердечной бабой, матерью, хозяйкой», которая «книг почти совсем не читала» и все силы отдавала детям. Она так отчаянно держалась за компанию подруг из прежней, еще небогатой, жизни, что боялась смутить их видом благополучия, а потому стремилась выглядеть похуже и вести себя поскромнее. Это не означало, что Женечка одевалась в секонд-хенде и паслась возле уличных лотков «Тысяча мелочей по 10 рублей». Однако она избегала гламурных бутиков и спа-салонов, выбирала платья немаркой расцветки и даже сама делала себе маникюр. Но однажды эта святая женщина совершила оплошность. Она одолжила у известного ювелира редкое украшение — колье с драгоценными камнями.

Тут-то ее и зарезали. Преступление произошло на тридцать пятой странице детектива «Последний рассвет» — еще одного романа А. Марининой, где не участвует Анастасия Каменская…

В отличие от многих популярных авторов, для которых верховное божество — тираж, а критики — никчемные паразиты, Маринина реагирует на замечания: изучает их и даже следует кое-каким советам. Еще три года назад критики начали иронизировать над вечнозеленым милицейским статусом Каменской, и тогда Маринина убрала героиню из органов, определив ее в частный сыск. А когда стало ясно, что надоели не столько Настины погоны, сколько сама Настя, писательница задвинула бывшую любимицу на периферию и передоверила таинство расследования новым героям — обманчивому тихоне Антону Сташису и застенчивому обжоре Роме Дзюбе.