Чтение онлайн

Следующая стратегия — это общественный мониторинг экстремизма, его профилактика и нейтрализация на низовом уровне. Если в классе учителя не реагируют на обидные клички этнического содержания, появившиеся среди детей и подростков, и не знают, как этому противодействовать, то это плохо. Если родители или преподаватели училища не замечают и никак не реагируют, что молодой человека сбрил волосы на голове и стал носить черную одежду, а у его кровати появились портреты разных фюреров, то это уже очень плохо. Если взрослые жители и общественные организации не могут остановить появление на улице молодежных групп со свастикой и спокойно смотрят, как у их дома продают расистскую литературу, то это уже беда. Если чиновники или другие владельцы помещений сдают их для собраний подобных групп, а типографии готовы печатать все, за что платят, то это есть соучастие в преступлении.

Общество само должно мобилизовать свои ресурсы на противодействие экстремизму, понимая, что его жертвами будут не евреи, цыгане, азиаты и прочие, а все граждане. Для этого нужны не столько разовые акции в роде антифашистских конгрессов, а массовые и одиночные действия самого низового характера.

Нельзя проходить мимо нарисованных свастик без активной реакции, а тем более бояться подать в суд или выступить экспертом по делам против разжигания розни и оскорбления достоинства. В России мало общественных советов и групп, которые бы квалифицированно вели подобную работу.

Профилактика и нейтрализация экстремизма нуждаются в поднятии моральной планки по поводу того, что допустимо и что нет в обществе, когда речь заходит об этнической или религиозной принадлежности и практике граждан. Недопустимо было для газеты «Известия» десять лет тому назад сообщать о ходе первого судебного процесса с участием присяжных, называя фамилии судьи, прокурора и подсудимых, но указывая при этом национальность только последних участников процесса — цыгане. Я жалею, что тогда не подал судебный иск на .газету за разжигание национальной розни, ибо только наша общая атрофия восприятия этнорасо-вых сюжетов могла допустить подобное. Это мог бы быть полезный урок, причем не столько уважаемым «Известиям», сколько другим газетам, которые со временем стали спокойно помещать материалы и заголовки типа «Цыгане убили детей», «Неустановленные лица кавказской национальности застрелили банкира» и т. п.

Поднять планку должно прежде всего само общество, его элита, экспертное сообщество. Нужны серьезные разговоры и конференции среди экспертов и публицистов на эту тему с выводами научного, морального и административного воздействия.

Отсюда вытекает еще одна стратегия — политика инкорпорации (включения) несистемных экстремистов в более цивилизованную среду, а лидеров-активистов — в, условно говоря, истеблишмент. В этой же связи нельзя исключать необходимость диалога, в том числе и антиподов или заклятых ненавистников друг друга. В США одной из рекомендаций специалистов по устранению антисемитизма черных американцев, среди которых он сильнее всего распространен, был призыв к лидерам еврейских и негритянских общин и активистов больше практиковать прямых диалогов и контактов, ибо без этого остальному обществу справиться с проблемой очень трудно. Готовы ли к чему-то подобному россияне?

Теперь о самой важной стратегии государственного воздействия, в том числе правового преследования экстремизма, особенно в тех его формах, которые уже по закону должны наказываться. В уголовном кодексе РФ есть статьи, предусматривающие наказание за разжигание межнациональной и межрелигиозной розни и за оскорбление национальной чести и достоинства. Статьи сформулированы плохо, ибо нужно подвергать наказанию не за смутно понимаемое даже учеными что есть «национальная честь», а за разжигание (подстрекательство), умышленное или неумышленное, любой формы межгрупповой розни среди граждан и (или) за осуществление насильственных действий на этой основе. Что касается «национальной чести и достоинства», то, видимо, речь должна идти об оскорбительных словах и действиях в отношении тех ценностей, норм и представлений, которые коллективно почитаются представителями той или иной общности (народа, верующей общины) и оскорбление которых наносит безусловный моральный ущерб представителям этой общности.

Но даже в нынешней форме, как показал мой опыт участия в экспертизе по судебным делам Безверхого, Максимовского и Корчагина закон может и должен работать. Причем, работать последовательно и настойчиво и по всей стране, а не просто в виде показательного процесса с шумной прессой и опять же негативной рекламой. И здесь главное, как мне представляется, неготовность нашей судебной системы, имеется в виду, прежде всего, работающий в ней человеческий материал. На мой и подписавших экспертизы моих коллег взгляд, называть печатно христианство «жидовствующей ересью» или евреев — «унтерменшами», а цыган — «ублюдками» — это безусловный криминал, требующий наказания. Но каковы знания и представления рядовых прокуроров, судей, судебных заседателей, если они сами многие мыслят на уровне бытовых стереотипов? Здесь нужны простые и убедительные памятки и справки, семинары и профессиональные побуждения. Можно направить за рубеж ведущих и рядовых работников правоохранительных органов или пригласить коллег-специалистов из-за рубежа для того, чтобы перенять имеющийся опыт в таких странах, как Германия, США, Франция. Нужна особая учеба и пособия для юридических институтов, для школ МВД и многое другое, чтобы переломить ситуацию в правоохранительных органах. Государство несет главную ответственность за противодействие экстремизму, и оно должно инициировать все необходимые меры по защите общества.

Примечание

В основу статьи положена одноименная глава из книги: В. А. Тишков. Реквием по этносу. Исследования по социально-культурной антропологии. — М.: Наука, 2003.

Человеческая память коротка. Процесс же усвоения уроков истории длинный, чрезвычайно тяжелый и монотонный. Уроки, которые усвоило одно поколение, практически теряются следующим. Следовательно, помнить важно, но недостаточно. В основе Холокоста и в пожарах, пылавших в европейских городах последние несколько лет, лежит нетерпимость — неспособность принять другого; неспособность принять в качестве своих соседей людей другой расы, другой религии, другой культуры.

Одна из основных проблем человечества заключается именно в неумении извлекать уроки из событий прошлого, неумении сохранять историческую память. Я, мои коллеги и единомышленники из разных стран, уделяем большое внимание проблеме сохранения исторической памяти и передачи опыта прошлых поколений поколениям настоящего и будущего. При участии Европейского еврейского конгресса, Российского еврейского конгресса и Фонда «Всемирный Форум Памяти Холокоста» в польском Кракове (январь 2005 г.), где присутствовали президенты пятидесяти государств, и в столице Украины Киеве (сентябрь 2006 г.) прошли два Всемирных Форума Памяти Холокоста, посвященные годовщинам освобождения Освенцима и беспрецедентным массовым расстрелам в Бабьем Яру под Киевом. В ноябре 2008 г. в Брюсселе, Праге и Калининграде прошли подготовленные нами мероприятия к 70-летию «Хрустальной ночи». Ауш-виц — самое ужасное места на земле, символизирующее вызов всему человечеству. В Польше находились шесть лагерей смерти, в которых практически открыто, на глазах у всего человечества, было убито 3 миллиона евреев. Бабий Яр — это символ так называемого «скрытого» Холокоста, пяти тысяч «бабьих яров» в Восточной Европе, где погибло еще 3 миллиона евреев, многие имена которых до сих пор неизвестны. Но началом систематического уничтожения еврейского народа в Европе стала «Хрустальная ночь». «Хрустальная ночь» символизирует так называемый «экономический» Холокост. Впервые в истории евреев заставили заплатить контрибуцию за преступление, совершенное против них. Ее размер составил один миллиард немецких марок. Представьте себе значение этой суммы: сегодня она эквивалентна более, чем 50 миллиардам долларов США. Этого было совершенно достаточно Адольфу Гитлеру, чтобы финансировать свои амбиции и начать Вторую мировую войну. Но прежде Гитлер, будучи очень осторожным политиком, дважды проверил толерантность Европы и толерантность всего мира. Первой проверкой стала «Хрустальная ночь». После нее он обрел абсолютную уверенность в том, что немецкий народ не станет защищать евреев — своих вчерашних соседей и друзей. Затем была другая проверка — проверка, о которой не так хорошо известно, как о «Хрустальной ночи». Эта проверка называлась «Сент-Луис» — корабль, на котором из Германии в никуда отправили около 1 000 еврейских беженцев. В первые два месяца ни одна страна не согласилась принять пассажиров «Сент-Луиса». «Хрустальная ночь» случилась в период экономического кризиса в Америке. Судно с евреями из Германии стояло у Майами, но ему не было позволено причалить. Почему? Потому что Америка была в кризисе. Бизнесмены и гражданское общество Америки не хотели помогать евреям, поскольку они хотели сотрудничать с развивающейся экономикой Германии. Только два месяца спустя четыре страны, включая Бельгию, приняли половину беженцев. Оставшиеся же прибыли в Гамбург в конце лета 1939 года, где нашли свою смерть. После этого Гитлер окончательно убедился в том, что никто в мире не защитит евреев.

Какую цену все мы, и, в первую очередь, сама Европа, заплатили за этот урок? Мы должны помнить, что за уроки преступной нетерпимости и преступной терпимости человечество заплатило цену в 50 миллионов жизней, из которых 6 миллионов — евреи, а более 9 миллионов — немцы. Это значит, что безучастные наблюдатели, так называемые хорошие люди, заплатили самую высокую цену.

Не менее опасна банализация и тривиализация проблемы исторической памяти. Часто мы слышим что-то вроде: «Почему вы говорите об антисемитизме? Почему вы говорите о Холокосте? Это должно быть в учебниках по истории. Давайте перевернем страницу, давайте обсуждать самоидентификацию, единство и прочее». И в то же время мы постоянно наблюдаем осквернение и разрушение могил, неофашистские книги и антисемитские газеты. Правительства терпят все это. И снова наша историческая память сократилась до наименьшего уровня, и это крайне симптоматично.

Сегодня у нас те же угрозы. Сегодня мы снова переживаем экономический кризис. Но мы — многие из нас — вновь готовы забыть уроки истории ради сиюминутных приобретений. Сегодняшние события вновь являют нам примеры того, как попираются моральные ценности и здравый смысл в угоду прямой выгоде. Опять, в силу конъюнктурных, экономических, политических соображений кому-то может оказаться выгодным сотрудничество с так называемыми 1 проблемными режимами. Режим Ирана сегодня представляет прямую угрозу как для стран Ближневосточного региона, так и для всего мира в целом. Иранское руководство открыто с трибуны ООН заявляет о необходимости уничтожения одного из государств Объединенных наций, успешно развивает технологии по созданию ядерного оружия и средств его доставки, и при этом развивает сотрудничество со странами Европы и мира. Но с Ираном сотрудничает пять тысяч компаний, оборот которых составляет 100 миллионов долларов. И недавно принятые Евросоюзом санкции на сотрудничество этому не помеха — частные компании, которые не обязаны их выполнять, не колеблясь, заключают многомиллионные контракты, в том числе и в ключевой для иранской экономике нефтегазовой сфере. Точно так же, как 70 лет назад они заключали выгодные контракты с гитле-ровской Германией. При этом любопытно, что, как это не чудовищно прозвучит, Гитлер оказался «моральнее» своего иранского последователя — Германия через 2 года после прихода фюрера к власти «честно» вышла из состава Лиги Наций, прообраза современной системы Объединенных наций, и отказалась следовать ее «нормам поведения». Кощунственные же слова Ахмадинежада о необходимости уничтожения Израиля, звучавшие в присутствие многочисленных представителей объединенных наций, не вызвали не то что никаких конкретных мер против него — они не вызвали даже единодушного и решительного осуждения. Это яркий пример поразительно легкомысленной толерантности к нетолерантности.

Это явная аналогия, и, очевидно, что мы живем в очень опасном мире. Сейчас мы являемся свидетелями пробуждения нацистских партий в Европе, роста числа скинхедов. Мы должны помнить, что сегодня неонацисты в каждой стране Европы по численности превосходят любое этническое меньшинство. В политическом плане неонацисты имеют куда большее влияние, чем любое этническое меньшинство в европейских странах. Вопрос состоит вот в чем: кто сегодня делает национальную политику — толерантные меньшинства или кто-то другой? Данный процесс идет сегодня как в странах бывшей антигитлеровской коалиции, так и в Германии и Австрии.