Антиваксер
Шрифт:
– Стоп! – Август поднял ладонь. – О моем здоровье. Вы сказали, я пролежал в коме тридцать лет. Может быть, я и правда – гений, хоть и не помню этого. А может, нет. Но я – точно не идиот. Я твердо знаю, что если я впал в кому в тридцать шесть лет и прошло тридцать, то мне должно быть шестьдесят шесть. Время-то не останавливается. Второе – я прекрасно понимаю, что пролежав без движения тридцать лет, человек не может вот так просто взять и начать ходить. А я хожу, разговариваю, неплохо себя чувствую даже!
Руссо сполз со стола и принялся ходить по кабинету туда-сюда, заложив руки за спину. Август с любопытством и недоверием разглядывал его невысокую щуплую фигурку. Руссо был бы похож на нескладного подростка, если бы не его совершенно лысая голова, сияющая, словно он каждое утро старательно полировал ее замшевой тряпочкой с воском. Наконец, Оскар Даниэльевич остановился и медленно, подбирая слова, произнес:
– Я боюсь, что если начну выдавать вам информацию большими пластами, вы просто сойдете с ума. Не в моих интересах вас травмировать. Это будет еще большая потеря, чем ваша кома. Пока вы были в коме, у нас была надежда. Если вы потеряете разум, то надежда умрет. А за тридцать лет не нашлось никого, равного вам.
Август хлопнул себя ладонями по бедрам и поднялся с кресла:
– Ясно! Я принес вам чертову уйму денег своими технологиями, и вы надеетесь срубить еще больше, если я вспомню своими гениальными мозгами что-то из прошлой жизни!
– Вы упрощаете, – запротестовал Оскар Даниэльевич. – Дело совсем не в деньгах! Ваши технологии помогают людям!
– Помогают, – усмехнулся Август. – Вам помогают – зарабатывать.
Доктор внезапно рассердился:
– Да, и это тоже! И на ваши счета идут доходы от патента, немалые, заметьте, все по-честному! Мы предоставляем услугу по прейскуранту. На эти деньги, чтоб вы знали, мы закупаем лучшее оборудование, лекарства, оплачиваем работу высококлассных специалистов! Мы спасаем жизни. Посмотрите статистику – сколько детей с врожденными аномалиями получили возможность жить обычной жизнью? Сто лет назад они умирали, не дожив до пубертата! А те, кто доживал, висели камнем на шее родителей – жизнь овощей во всей красе! Параличи, умственная неполноценность, нарушения работы органов и систем… Мы смогли справиться с этим! Да, в том числе и на деньги, которые помогли заработать вы. Хотите упрекнуть нас?
– Не хочу, – покачал головой Август. – Если все так замечательно, как вы описываете, то я только рад. И за детей, и за их родителей. Но отнимать деньги за возможность пообщаться с погибшим – тоже гадко.
Руссо схватился за свою лысую голову:
– Да кто их заставляет? Сами несут! Полагаете, самые нищие за свое наследство переживают? Да нет же! Этот сегодняшний – заместитель директора одной крупной золотодобывающей компании. Приличными деньгами распоряжается. Распоряжался, точнее. И родственники не плакать пришли, а узнать, кому сколько достанется!
– А что же бедные?
– А для бедных ничего не поменялось, – доктор широко развел руками, словно собирался сделать реверанс. – Если они хотят поговорить с умершими, то идут в церковь и ставят свечку. Недорого.
Август снова опустился в кресло. Спорить не хотелось. У Оскара была какая-то своя правда, которая звучала довольно здраво. Но неприятный осадок от его слов все же оставался.
– Август Мартович, давайте немного поговорим о вас. Расскажите, что сейчас чувствуете? Есть новые воспоминания? Может быть, знакомые предметы в обстановке находите?
– Стол, стул – все знакомо, – пожал плечами Август.
Он неожиданно дернул правой рукой к своему уху, но резко остановился. Короткое мимолетное движение все же не ускользнуло от доктора.
– Моторная память? Увы, но связь мы вам удалили. Точнее, это сделали еще до того, как я пришел сюда интерном. Удалили сразу, как вы впали в кому – во-первых, не знали, надолго ли это. Вы могли очнуться и через пятьдесят и через сотню лет, а за это время технологии ушли бы еще дальше. Во-вторых, по требованиям безопасности все электронные импланты извлекаются перед помещением в компенсаторную камеру. Кстати, тоже ваша технология! Как видите – более, чем успешная. Я завтра покажу вам ее и расскажу подробнее…
– Что еще за камера?
– Терпение, Август Мартович, терпение. Может быть, вы и сами вспомните, что это такое. Давайте не будем торопить события?
Август откинулся в кресле. Ему не нравился ни Оскар Даниэльевич, ни его загадочные полунамеки, ни обещания раскрыть все подробности когда-то потом. Было ощущение, что происходящее – какая-то грандиозная мистификация.
Все вокруг казалось ему понятным и привычным, он понимал, как пользоваться окружающими предметами, но не мог вспомнить, как он это делал. Как стоял, сидел, ходил, разговаривал.
В его голове возникли какие-то смутные воспоминания. Даже не столько воспоминания, сколько ощущения. Вот он легко касается небольшой точки за ухом подушечкой указательного пальца, и крошечный сенсор импланта чутко реагирует на прикосновение хозяина – появляется главный экран, который видит только он. Пара движений рукой – и можно общаться, узнавать новости, развлекаться… Если руки заняты, то можно легко управлять голосом. Система точно знает, на чей голос отозваться, а кого – проигнорировать. Если голос звучит недостаточно уверенно, то информация мгновенно передается на пульт охраны порядка, и ближайший патруль выясняет, не нужна ли помощь.
С этой системой удалось предотвратить массу преступлений. Уже к концу двадцать первого века тюрьмы практически опустели.
Откуда-то Август это знал.
Впрочем, он не имел понятия, как обстояли дела в две тысячи сто двадцать третьем году. Возможно, преступники научились обходить умную систему.
– Ладно, – кивнул Август. – И что теперь? Раз я такой здоровый, все еще молодой и бодрый, то мне нет смысла находиться в больнице?
– Смысл есть, – возразил доктор. – Вы вышли из комы несколько часов назад. То, что вы так замечательно себя чувствуете – наша большая гордость. И ваша заслуга! Но учитывая обстоятельства, при которых вы впали в кому, наш долг – понаблюдать за вами некоторое время. Убедиться, что ваше здоровье не начнет стремительно ухудшаться. Провести некоторые исследования. Пожалуй, вы – уникальный пациент на сегодняшний день. Если нам, в том числе – вам, удастся немного доработать технологию… Впрочем, я провожу вас в палату, а завтра приступим.
В коридоре их встретила медсестра. Дружелюбно кивнув Августу, она пошла по коридору и Руссо глазами показал, что надо следовать за ней. Шли недолго – до лифта, а дальше поехали то ли вверх, то ли вниз. Система регуляции давления внутри была настолько совершенной, что движение не ощущалось вовсе.
– Вижу, что не отказываете себе, – он обвел глазами лифт, обращаясь при этом к доктору. – Даже лифты – самые самые!
Оскар удивился:
– Разве? А раньше были хуже?