Чтение онлайн

Бой шел везде. Очереди и одиночные выстрелы слились в канонаду. Работал ДШК с вышки. Других ДШК слышно не было. Мелкий противный дождь продолжался, как ни в чем не бывало.

Передо мной от удара распахнулась калитка. Троих врагов в черном я встретил автоматной очередью от живота. Последнему я со всей силы ткнул стволом в лицо. Они были в касках и бронниках. Остаток магазина я высадил на улицу в открытую калитку. Сделав три контроля из дробовика под шлемы упавших людей в черном, я побежал дальше. Оглянувшись на бегу, я увидел, как пулеметные трассеры рвут забор и калитку в том месте, где я только что находился.

Воткнувшись в узкий промежуток между забором и гаражом, я выглянул сквозь щель в заборе на улицу. Спиной ко мне в кузове пикапа стоял пулеметчик, он поливал очередями улицу и стоящие вокруг дома. Звук пулеметных выстрелов был мне не знаком. Стрелял он, скорее всего, из пулемета иностранного производства. Дистанция была пустяковая, но патроны к Калашникову у меня закончились. Подняв дробовик к плечу и прицелившись, нажал спуск пять раз подряд. Из спины пулеметчика полетели клочья одежды и кровь. Его бросило вперед, затем он упал назад криво скручиваясь всем телом. Шестой патрон я разрядил в голову, высунувшегося в отрытую дверь пикапа, водителя. Зачем он высунулся было непонятно, но участь его была решена. Наш банковский броневик выкатился откуда-то сбоку и встал рядом с пикапом. От Гошиной машины валил дым. Башня вращалась. Пулемет бил короткими и длинными очередями. А вот так ствол можно быстро запороть. Интересно, кто сейчас стреляет. Я выскочил на свою улицу. Около дома Палыча шел бой. Наши прятались за разбитым автомобилем, они стреляли сразу в обе стороны улицы. Я побежал через рощицу вдоль забора железной дороги, огибая место боя, чтобы зайти в тыл нападавшим, но внезапно и неожиданно для себя самого остановился, притаившись за сросшимися липами. Интуиция меня не подвела. В темноте показались бегущие фигуры. Оказывается, не я один намерен с тыла или во фланг ударить. Я как можно тише поставил в дробовик новый магазин на двадцать патронов и аккуратно передернул затвор. Ну, вот и пригодилась дубинушка, спасибо тебе Белов. Нервы были на пределе. Я не шевелился, выбирая слабину спускового крючка. Они поравнялись со мной. Я дернул спуск. Стрельба велась практически в упор. От мощного патрона и крупной картечи в упор броники их не спасут. Они даже понять не успели, откуда стреляют. Я скакал из стороны в сторону и стрелял, стрелял, стрелял. После последнего выстрела из дробовика я достал берету и стал стрелять в спины двух убегающих врагов. Упали оба. Тут передо мной вырос детина в черной форме. Меня ослепила вспышки пистолетных выстрелов. Он в меня не попал. Я сбил его на землю, и мы начали бороться. Он был сильнее и хорошо подготовлен. Буквально сразу он подмял меня, но то была схватка насмерть. Правил и запрещенных приемов тут не было. Я задергался во все стороны как червяк и попытался ткнуть его пальцами в глаза, но промахнулся, сбив костяшки о край каски. Я дернул каску за козырек, закрывая ему лицо. Он попытался ударить меня головой. Тут мне под пальцы подвернулось ухо. Вцепившись и выкручивая ухо со всей силы, я развернулся, мне удалось выкрутиться из под туши. Он орал и пытался вывернуть мне руку, но я не отпускал. Вцепившись зубами в его шею, я сжал зубы их до такой степени, что у меня затрещало в ушах. Вонючий пот и кровь во рту. Я деру шею жертвы как собака. Он орет, пытается подняться. Край его каски постоянно бьет меня в лицо. Он сбрасывает меня и вырывается, в моем рту остается кусок кожи и жира. Он вскакивает, но падает оступившись. Я, стоя на коленях, хватаю с земли какой-то ствол, по все видимости дробовик, и со всей силы бью им по поднимающемуся врагу, по голове, по рукам и куда придется. Я задыхаюсь. Холодный воздух разрывает разгоряченные горло и легкие. Я бью и бью, все снова и снова. Слышится хруст костей. Враг переворачивается на живот и пытается ползти. Я бью его несколько раз по шлему, он затихает. Достаю нож и втыкаю его в основание шеи слева, в ямку между ключицей и лопаткой. Так я должен перерезать ему сосуды сердца. Горячая кровь толчками выплескивается из глубокой раны. Наверное, попал. Я сажусь рядом с ним на землю. Схватка вымотала меня. Скорее с помощью шестого чувства нахожу беретту и вставляю новый магазин. Дальше нащупываю на земле трупы по очереди и делаю контроль каждому в голову. Некоторые живы, но тяжело ранены. Обшариваю трупы, нахожу полные рожки для калаша. Свой автомат узнаю на ощупь по коллиматорному прицелу. Рожки сую в пустую разгрузку. Вепрь пропал куда-то, не могу его найти. Я снова слышу выстрелы из ДШК, да еще и не из одного. Выбив ворота двора Беловых, по улице ездит наш танк–Урал. Тяжело поднимаюсь и, качаясь, иду в сторону парка. По дороге натыкаюсь на одного из убегавших, он корчится на земле. Вгоняю ему в глазницу нож до середины лезвия. Хрустнул череп, он уже не стонет, а просто дергается в агонии. Потом второй. Этот, кажется, мертвый, но я все равно бью его ножом в глазницу, в самый мозг. Нож чуть не застревает. Его приходится раскачивать и выдергивать с усилием.

Я вышел к забору периметра. Пробиты ворота и есть еще дыра в дольнем конце забора, практически около железобетонной плиты ограждения железной дороги. Полосы металлической высечки торча в разные стороны. Наверное, через эту дыру прошла группа на которую я наткнулся. Сквозь дыру впереди виднеется что-то массивное. Внимательно осмотревшись пролажу на другую сторону. Через пятнадцать метров натыкаюсь на здоровенный джип и четверых раненых в черной униформе за ним. Еще вижу и склонившегося над ними человека без шлема. Он, подсвечивая себе фонариком, перевязывает раненых, что-то бормочет, но я ничего не могу разобрать. Я бью его прикладом по голове. Он кулем валится на раненных. Раненых добиваю ножом. С другой стороны джипа стоит боец в черном с перевязанной головой, держа на прицеле проем ворот. Контуженный, наверное. Я стреляю ему из беретты в голову. Его кидает на капот и он падает на землю боком, утягивая за собой пулемет. Я оглядываюсь по сторонам. Вроде ничего подозрительного. Устанавливаю пулемет снова на капот джипа и приникаю к толстой трубе прицела. Ба!!! Да я сегодня в любимчиках у судьбы. Прицел ночного видения. И как это он меня не заметил когда я сюда шел.

В проеме появляются грамотно отступающие бойцы противника. У нас ни у кого нет такой формы. Броники, каски, разгрузки. Все как положено. Несут с собой раненых и тащат убитых. Выбрав удобный момент, с великим злорадным удовольствием нажимаю на спусковой крючок. Полосую их очередями сначала длинной, а потом короткими. Они начинают укрываться за деревьями и забором. Прохожусь несколькими длинными обстоятельными очередями по забору. Есть контакт. Слышу сдавленный крик. А вот нечего прятаться за тонким металлом. С другой стороны ударяет очередь из ДШК. В зеленом свете ночника вижу, как выплывает наш самодельный танк.

Ох! Ё! Падаю за джип, утаскивая с собой пулемет. Длинная очередь из ДШК прошивает джип насквозь. У одного из мертвых раненых голова разлетается как переспелый арбуз. Попавшая пуля отбрасывает тело санитара. Я врастаю в землю.

Загораются фары искатели. Слепящий свет галогеновых ламп режет черноту ночи на куски.

— Есть кто живой! Сдавайся! Сдавшимся в плен, обещаем жизнь!

Ну, таких обещаний в Лукиновке надавали почти пятьдесят. Голос знакомый.

Переворачиваюсь на спину и ору:

— Свои, свои! Не стреляй! Палыч, Пантелеев, Степан, выручайте.

Слышу звук двигателя и шум колес. Раздается громкий треск костей. Наверное, на труп наехали.

Натужно сипят тормоза. Нестерпимо яркий луч искателя упирается в меня.

— Генерал, ты живой!

Ну вот, месяца не прошло, как майором стал, а теперь уже до генерала дорос.

— Да живой вроде.

— По тебе не скажешь. Ты ж в кровище весь.

Чьи-то руки поднимают меня с земли. Это Николай.

— Привет, Тында!

— И тебе не кашлять. Сам доберёшься обратно? А то нам дальше надо.

— Нет! Я с вами.

Скрипя сердцем и всеми суставами, поднимаюсь в кабину Урала. Меня подпирает Николай.

— Автомат убери, а то мешает.

Ставлю автомат между ног вертикально.

По рации раздается голос Парамона.

— Привет, босс. Со вторым рождением тебя.

— Врешь ты все! Пятый это раз у меня, если не сбился.

Мы едем дальше. Натыкаемся сначала на группу легко раненых, потом на машину спешно разворачивающуюся от нас. Машину тут же превратили в металлолом вместе с пассажирами. Раненых тоже постреляли. Доехав до самого конца, где лежали два бетонных блока, настигли еще одного в черном. Убежать у него так же не получилось.

Начался сильный дождь, прямо настоящий ливень.

Вернувшись в форт, первым делом я побежал к своим. Дома никого не было. Двери распахнуты, окна выбиты. Услышав детский крик на улице, чуть не выпрыгнул из окна второго этажа. Не чувствуя под собой ног прибежал во двор Беловых. Своих нашел вместе с подругами наших гостей из Тынды, здесь же были и Анжелика с Алевтиной, и Гришины близняшки. Они прятались в погребе за домом Беловых. Погреб был капитальным бетонным бункером. Наверное глава Беловых строил его в расчете на ядерную войну. Кричала маленькая Анжелика. У входа в погреб лежал раненный Степан. Я помог вторым половинкам Тындинцев унести его в дом.

Весь остаток ночи и утро мы тушили пожары, добивали черных, упокоевали свежих зомбаков, спасали раненых. Утреннее солнце озарило печальную картину разгрома.

Главные ворота были сломаны. На улицах стояли раздолбанные очередями и взрывами автомобили. На пересечении нашей улицы и улицы Коломийцева стоял сгоревший БТР. Въездные ворота и шлагбаум главного въезда были уничтожены взрывами. Второй выезд был взорван, но машины врагов в него не смогли проехать. Пять домов сгорело. От массового пожара смогли спастись только благодаря дождю.

В наш форт ворвались с трех сторон — через оба въезда и со стороны парка, через резервный въезд на нашу улицу. Штурм был спланирован как блицкриг. Выстрелами и взрывами нападавшие должны были разрушить ворота, шлагбаумы и вышки, после чего ворваться в форт на машинах и из пулеметов расстреливать дома и жителей. План сработал косо.

Началось для них все почти удачно. Две вышки сожгли практически сразу. Дальше пошло все не так хорошо. Ворота и шлагбаумы не смогли полностью уничтожить из гранатометов. Главные ворота доразобрали из КПВТ БТРа. Со второго въезда боевики прорваться на машинах вообще не смогли. Головная машина на полном ходу воткнулась в шлагбаум из стального рельса. От удара погибли водитель и пулеметчик в кузове. Атака на нашу улицу со стороны парка сорвалась. Забор и ворота, не рассчитанный против таранных ударов снесли и заехали на нашу улочку, но гранатометчик промахнулся, стреляя по вышке. Вторая реактивная граната воткнулась в дерево перед домом Палыча. Артем с вышки расстрелял из ДШК четыре машины. Три разбитые машины стояли на нашей улице, четвертая с пробитым движком и кабиной стояла за периметром. Как раз за ней я убил раненных, санитара и пулеметчика. Нашу вышку все-таки достали, Артем погиб. Основной машиной прорыва через главный въезд шел БТР. Его подбил Иван из мухи подобранной после мстителей, напавших ранее на дом главврача. БТР остановился на перекрестке улиц, превратившись в лакомую мишень. Иван исполнил его прямо с гаража дома Беловых. Кумулятивным зарядом из мухи был пробит в борт в районе башни. В БТРе что-то детонировало и он полыхнул ярким факелом, осветив практически полностью обе улицы. Третьей главной неудачей нападавших, стал пост на водонапорной башне. Получился вариант штурма грозного, когда вошедшие в город были заблокированы и уничтожены. Как раз в эту ночь там дежурили ветераны первой чеченской, усиленный состав из четырех человек. ДШК, автомат и две снайперки да еще с такой позиции — это страшная сила. Ребята из башни уничтожили сначала замыкающие машины, заперев бандитов в форте, а потом расстреляли остальные машины. Единственным достойным противником для башни был БТР со своим КПВТ, но его сожгли в самом начале боя. Ворвавшиеся машины метались по форту не находя выхода. Снайперы из башни отстреливали пулеметчиков и гранатометчиков. Неприятным сюрпризом для нападающих стали три броневика с пулеметами. Первым выскочил Гоша на совеем банковском броневике. Испытание боем он прошел успешно. За пулеметом был сын Гоши. Парень достойно себя показал, но был серьезно ранен. Ему выбило глаз срикошетившей пулей. У него из глазницы вытащили сплющенный блинчик автоматной пули. Не смотря на такое ранение, он продолжал сражаться. Группа захватчиков, прорвавшаяся через главные ворота, попала в руки Быни и его ребят. Живыми от них ушли только те, кто находился в машинах, которые смогли объехать горящий БТР. После этого молодняк отсек пехоту или пешую группу зачистки, которая ворвалась в форт вслед за машинами. Потери у Быни были страшными. Из двадцати семи человек у него осталось всего тринадцать. Мальчишки и девчонки стояли до последнего. Сам Быня не пострадал. У него даже царапины не было. Хотя он сам был во главе отряда и завязал кровавую рукопашку с черными, мастерски орудуя топором. Нападающих с другой стороны улицы Коломийцева встретила группа Георгия. Натренированные и слаженные в схватках зомби и бандитами, они буквально смяли первую волну нападавших. К ним подключились ополченцы из местных домов. Еще к ним подоспели караульные которые сменились с постов, но еще не успели разойтись по домам. Введенные среди населения форта обязательные занятия по начальной военной подготовке и стрельбе окупились сторицей. Опять же выручила форма. Мы легко вычисляли врага по черной униформе и опознавали своих по песочным афганкам. На бой вышли все. Подавляющее преимущество в живой силе и допущенные противником просчеты, а пророй и наше везение, превратили блицкриг в большую могилу для нападающих. В форт заехало по пять машин с пулеметами и БТР со стороны главных ворот. На нашу улицу заехало четыре машины и еще со вторых главных ворот шесть машин заблокировали стрелки с башни и группа Георгия с ополченкцами. Плюс пехоты с каждой стороны было человек по двадцать пять. Мы насчитали более ста трупов в черном.

Первыми к нам подоспели наши соседи из дачного кооператива. Потом подъехали бойцы из центра, усиленные броней. Уже утром около десяти приехал отряд из Лукиновки. Гости оказались совершенно не лишними. К месту нашей локальной войны повалили зомби. Мы спешно заделывали прорехи в заборах. Вернулись наши местные, ушедшие из форта на выходные.

Вояки из центра сдерживали натиск зомби. Баптисты и заводчане помогали латать дыры в периметре, восстанавливать вышки и ворота, разбирать сгоревшие дома, собирать с улиц трупы. Всех раненых, даже легких увезли в центр.