Чтение онлайн

Я удовлетворился мыслью, как прекрасно было бы разрешить кому-то еще управлять, и это было лучшим шансом расслабиться с тех самых пор, как меня подобрала “Элла Марита”.

Мы передвигались на колесах, пока не съехали в океан, - это был океан, а не просто соленое озеро или канал. Безграничность его начинала угнетать. Постепенно я определил, что наша дорога должна приближаться к концу. “Потерянная Звезда” не могла полностью находиться под водой, если ее сигнал все еще доходил до нас. Если бы она оставалась в воде, то не смогла бы так хорошо сохраниться. Космические корабли сконструированы в расчете на воздух, а не на воду. Если она просуществовала восемьдесят лет, то только потому, что была на поверхности и на суше.

Солнце все еще летаргически догорало над горизонтом. Местное дневное освещение могло продержаться еще часов пять, а нам, по общему мнению, нужно было еще часов восемнадцать. Местная ночь могла быть длиннее или короче, но я решил, что она, похоже, будет такой же продолжительности, как и день. Данный мир не имел осевого наклона (Алахак дал мне раньше примерное описание). Я подверг сомнению расчеты “Карадок” (они слишком давно их делали), что мы сумели сесть так близко, но все свидетельствовало о том, что погрешность была невысока.

Я сообразил, что даже в течение ночи света будет достаточно, чтобы видеть. Последний луч солнца прочертил длинную сумеречную линию, изломанную в искривляющих полях. Но даже такая, ночь была столь же удобна, как и день. Хотя ночь на чужой планете - всегда плохое время, где бы это ни было.

Тем временем “Потерянная Звезда” сигналила все ближе и ближе. Солнце зашло, а мы все еще были в море. Я спросил себя, неужели кто-то дожидается ночи? Пока мы чувствовали себя в безопасности, но предполагали встретиться с насмешливым приемом. Однако я недолго размышлял об этом. Мы могли вскоре получить удар в спину, и сейчас все трое чувствовали желание находиться подальше от Течения. Перспектива провести в бронированном трясущемся вездеходе два дня была отвратительной.

Я был прав, ожидая, что ночная тьма не будет слишком интенсивной. Хотя этот мир и был безумным, но он был идеально сориентирован для того, чтобы использовать естественную иллюминацию. Нас освещал слабо различимый сектор ядра Алкиона и могучая когорта из тридцати ближайших звезд с сильным световым излучением. Зияющая пропасть ядра висела в небе наподобие огромного занавеса, исторгая бледный, но эффективный свет. Горизонт пылал белым, окружая нас гигантским серебряным кругом, сияющим как драгоценный камень.

Цвета сорной травы вокруг нас - я думал о ней как о морской траве, хотя значительных отличий между наземными и морскими растениями нет, - приглушенный индиго, темно-красный, бронзовый и серый. Ничего тусклого, ничего яркого. Мы все еще могли различать жуткий танец теней и оттенков.

До “Потерянной Звезды” оставалось пятьдесят миль, сорок…

Я снова начал думать о том, что у нее за груз и что я намерен с ним делать, когда найду. Теперь, конечно же, я знал, что груз был. Алахак подозревал, что он есть, но он не сказал мне многого, потому что не был уверен. Мне было легко поставить себя на место капитана звездолета, который - восемьдесят лет назад - случайно натолкнулся на остатки неизвестной цивилизации за пределами Венца. Я знал, что привозят из подобных экспедиций другие звездолеты. Я знал, что наиболее ценилось в Галактике, на чем концентрировалось воображение капитана. Ирония была в том, что груз на сегодняшний день совершенно не имел цены, если убрать один-единственный секрет. Не имел никакой цены в смысле выкупа. В смысле цены я не ошибусь, что есть люди, которые все еще желают оплатить удачу, которая вовсе не очевидна.

В двадцати милях от “Потерянной Звезды” мы выбрались из воды. Мы с Джонни в это время дремали, поэтому не заметили едва выглядывающие скалы, а дель Арко подумал, что не стоит нас беспокоить, и не предупредил. Он ускорил движение, как только колеса нашли береговую опору, и резкий толчок разбудил нас.

Он свернул, чтобы исследовать наклон, по которому нам предстояло подняться. Утес имел свирепый, неразрушимый и непреодолимый облик. Этот берег представлял собой совершенно иную картину, чем то, что было до сих пор. Раньше все было унылым и негостеприимным. Здесь растения росли, но они росли в высоту. В жесткой вулканической скале невозможно было остановиться на якорную стоянку, поэтому они находили себе место в расщелинах, расколах, поскольку пробить этот мощный скальный монолит было невозможно.

Путь, который выбрал дель Арко - вынужден был выбрать, так как другого не было, - был неровным и обходным. Но бронированный вездеход был рассчитан именно на это. Раз или два я предупреждал, что мы можем свалиться назад, но он был цепким зверем и взбирался на скалу с собачьей настойчивостью. Уже на вершине утеса мы увидели, что возвращение к земле не дало нам выигрыша во времени. Ландшафт был разрушен и весь изорван. Растительность - высокая и кучкообразная на всех уровнях. Здесь не было ничего однородного - только серия разнонаправленных поверхностей, наползающих друг на друга со всех сторон. Не было ни широкой дороги, ни легкой тропы. Непрерывные возвышенности и впадины делали дальнейшее продвижение совершенно невозможным.

– Это остров, - сказал дель Арко.
– Часть горной гряды вулканического происхождения.
– Он показал вправо и влево, где можно было видеть другие конусы, вырисовывающиеся черным на сумрачном небе.

– Где корабль?
– спросил я, вглядываясь в приборную панель.

Дель Арко указал на гору.

– Если я правильно определил расстояние, то он на плато. Или, может быть, в кратере.

Я обежал глазами горы. Невозможно было сказать, что лежит за ними. Вряд ли это был действующий вулкан, если “Потерянная Звезда” в течение стольких лет мирно соседствует с ним, посылая сигналы. Но как глубоко отверстие, мы сказать не могли.

– Можем мы взобраться туда?
– спросил я.

Все трое, мы тщательно изучали косогор.

– Не знаю, - сказал дель Арко.
– Но думаю, можем.

– В этом танке мы не сможем подняться на гору, - сказал Джонни.
– Вернее, не так уж сложно взобраться, гораздо труднее возвратиться.

Это, конечно, было справедливое замечание.

– В скафандрах можно взобраться, - сказал я.
– Скала прочная.

Мы двинулись, держа путь вдоль оврага, в поисках лучшего обзора.

Было очевидно, что мы должны сделать попытку приблизиться к вершине. Это было возможно - гора была очень высокой, но не выдающейся красоты.

Оглядевшись по сторонам, я заметил один или два живых конгломерата, движущихся относительно друг друга. Естественно, это происходило вследствие постоянного изменения их формы и переориентации входящих в них компонентов. Но тем не менее у меня создалось впечатление, что они каким-то образом реагируют на наше приближение - обсуждая нас, исследуя…

Капитан вел вездеход, целиком сосредоточившись на этом. Проблему возвращения назад я доверил случаю и провидению. Если вездеход подвезет нас, то так тому и быть. Если он не сможет везти нас обратно, пойдем пешком.

Потом Джонни ухитрился проползти мили три, а я - еще две. Дальше стало совсем худо, и я решил, что мы должны оставить машину.

Мы все оделись - Джонни тоже, на всякий случай. Вызвали корабль. Связь была очень слабой, но различили мы все.

– Так, - сказал я Джонни.
– Ты сможешь слышать нас через переговорное устройство. Оставь канал совершенно открытым. И ничего не делай. Ты будешь абсолютно прав, если будешь просто сидеть здесь, а может быть, и нет. Если тебя что-то выманит наружу, то может тебя слопать, если ты дашь шанс. Смотри, чтобы тебе не повредили костюм.