Чтение онлайн

1-й натуралист, прикрывая окно: А легкие-то у вас совсем слабенькие...

Дьявол, спускаясь со стола: Ну, не всегда! — Если сесть в как следует раскочегаренную печку, то и нет!

2-й натуралист: Как-как?! Вы можете сидеть в раскаленной печи?

Дьявол: Ну да, бывает время от времени... привычка, знаете ли.

3-й натуралист: Примечательное обыкновение! (Записывает.)

4-й натуралист: Послушайте, сударыня, а вы часом не писательница?

Дьявол: Я — писательница?! Это еще как понимать? Может, временами дьявол этих бабенок и одолевает, но сами они, хвала Господу, в Дьявола пока еще не превращались!

Натуралисты: Что? Вы — Дьявол? Дьявол! (Собираются бежать.)

Дьявол, в сторону: Ага, теперь-то я могу наврать им с три короба! (Громко) Господа, господа, куда же вы? Успокойтесь, не надо никуда бежать! Это всего лишь невинная шутка, одна из тех, которые позволяет мне мое имя. (Натуралисты подходят ближе) Я действительно зовусь Дьяволом, но при этом я не то чтобы настоящий черт.

Натуралисты: Позвольте, но с кем же тогда имеем честь?..

Дьявол: Диавл, Теофиль-Кретьен Диавл, придворный каноник герцога ***, почетный член общества по распространению святой христианской веры у иудеев, кавалер епископского ордена «За заслуги перед обществом», который был пожалован мне Папой римским за поддержание в населении стойкой боязни всего на свете — совсем недавно... в Средние века!

4-й натуралист: Да вы тогда, должно быть, в весьма преклонном возрасте?

Дьявол: Ну что вы, совсем нет — мне едва минуло одиннадцать.

1-й натуралист второму: Большей несусветицы я в жизни своей не слыхивал!

2-й натуралист, третьему: Этот враль должен пользоваться успехом у дам!

Дьявол тем временем подходит совсем близко к лампе и невольно дотрагивается до фитиля.

1-й натуралист: Господи боже, что это вы такое делаете, господин каноник? Да вы так все руки себе опалите!

Дьявол, смутившись, отдергивает руку: Я, ну... просто люблю иногда подержать пальцы над огнем!

3-й натуралист: Еще одна странная наклонность! (Записывает.)

[Далее в пьесе Дьявол предлагает Маркграфу Тюалю, в замок которого его принесли замерзшим — и это, напомним, в августе-то месяце! — свои услуги по устройству свадьбы маркграфа с баронессой Лидди, руки которой Тюаль безуспешно добивался, но требует взамен выполнения двух условий: маркграф начнет обучать своего старшего сына философии и велит казнить тринадцать подмастерьев местного портного.]

Маркграф: Но почему же именно портняжек?

Дьявол: А это самые невинные создания!

[Они спорят о числе подмастерьев и в конце концов останавливаются на двенадцати — однако тринадцатого хоть и помилуют, но переломают ему все ребра.

Дьявол выкупает девушку у ее жениха Дюваля за 19999 экю, 18 су и 2 лиара — результат точной оценки ее физических и душевных качеств (пришлось немножечко скостить за то, что девушка, увы, не оказалась дурой). Было условлено, что умыкнуть девицу и доставить ее в укромный домик в Шальбрюнне должен будет поэт Крысотрав.

Самого Крысотрава мы застаем за поиском стихотворных сюжетов в окружающей действительности. Он с негодованием отметает сюжет о юноше, затворившемся в отхожем месте, но с восторгом берется за образ старика, мусолящего краюшку хлеба, и пишет следующее трехстишие: «Я сидел у окна, грыз перо упоенно / Словно лев точит коготь, лишь займется рассвет, / Или конь, что несносные гложет поводья...».]

Входит Дьявол

Дьявол: Не пугайтесь, прошу вас: я — ваш давний почитатель.

[В этом нет ничего удивительного, поясняет он, поскольку излюбленным утешением бесов является чтение худшей из мировых литератур — немецкой.]

Крысотрав: Вот так! Ну, если немецкая литература — ваша основная страсть, сколь же причудливы должны быть мелкие страстишки!

Дьявол: Именно! Свободную минутку, например, я люблю посвятить изготовлению оконного стекла — или линз для моноклей и очков. Мы делаем их обычно из личностей ничтожных, а от того прозрачных и совершенно невидимых. Однажды, помню, наша записная модница, Страсть-проникнуть-в-суть-добродетели, водрузила себе на нос бинокуляр из философов Канта и Аристотеля! Конечно, что-либо разглядеть через них было решительно невозможно. Тогда она заказала себе лорнет из пары померанских крестьян — и стала видеть дальше горного орла!

[Зачем же Дьявол объявился на земле? «В Аду, знаете ли, сейчас генеральная уборка». В аду пребывают все те герои, воплощение честности и блестящие гении, о которых спрашивает его Крысотрав — маркиз Поза и художник Спинароза, вместе с Валленштейном Шиллера и Гуго Миллера, а равно Шекспир, Данте, Гораций (этот женился на Марии Стюарт), сам Шиллер, Ариосто (Ариосто, кстати, приобрел отличнейший зонтик), Кальдерон и пр.]

[На просцениуме, среди нескольких нелепых персонажей, настоящих «долдонов» — пусть во время Граббе еще и не существовавших, — царит легендарный Школьный учитель, напоминающий Гручо Маркса и просто-таки головокружительно болтливый.]

Школьный учитель, Монроку: Господин Монрок, какая приятная неожиданность! Как вы находите Италию, эту божественную страну, где говорят даже камни? Старушка Венера Медицейская все так же молода, не правда ли? А на ту встречу, где вы целовали Папе ноги, он, надеюсь, шел не босиком? Я же... А, это вы, господин Тобиас... Знаете, тут в таверне по соседству остановился некий зубной врач, так он рвет зубы почти даром!

Тобиас: А мне-то зачем? У меня, извольте видеть, две шеренги таких здоровых клыков, что о них хоть вилы точи.

Школьный учитель: Ну и что с того — я же говорю, их вам вырвут бесплатно; надо пользоваться случаем.

Тобиас: И то! Пусть выгода и небольшая, а пренебрегать не стоит. Схожу-ка, пусть вытащит мне коренные. (Выходит.)

[Учитель, надумав поймать Дьявола, раскланивается со своими собеседниками и пошатываясь направляется к нему. Поместив несколько эротических романов в огромную клетку, которую он также приволок на спине, Учитель прячется в сторонке. Дьявол входит, потягивая носом.]