Чтение онлайн

— Когда ждете прибавления?

— В марте, — ответила молодая женщина и положила на живот руку.

Взгляд Евгении стал еще более злобным. Отчего-то она уже год не могла забеременеть от Константина и чувствовала себя неуверенно рядом с мужем, не имея княжеского наследника.

— Вы, наверное, знаете, что я жена Константина Николаевича? — произнесла Евгения каким-то победным тоном. Но это заявление княгини не произвело на Грушу должного эффекта.

— Слышала, — ответила Груша и нахмурилась. Все, что было связано с князем Урусовым, вызывало в душе молодой Елагиной неприятное чувство. Евгения достала из муфточки небольшую вещицу, завернутую в платок.

— Я пришла отдать вам это. Константин сказал, что она принадлежит вам, — процедила надменно княгиня и, подойдя к Груше, протянула ей аметистовую инталию. Молодая женщина устремила глаза на фиолетовый камень и похолодела, отчетливо вспомнив то утро, когда князь подарил ей эту драгоценность, после первой проведенной с ним ночи. — Я возвращаю вам эту вещь, — продолжала Евгения глухо. — Константин Николаевич очень плохо реагирует на нее. От одного ее вида у мужа начинаются припадки. Я хотела выбросить ее, но Константин запретил. И взял с меня слово, что я отдам ее вам. Вы понимаете, что если бы я не дала обещание мужу, никогда бы не переступила порог вашего дома.

Груша машинально кивнула. Однако она совсем не хотела брать инталию, которая напоминала ей о тех временах, когда она была так несчастна.

— Я не возьму, — прошептала тихо Груша.

— Вы вольны делать с ней все, что хотите, я лишь избавилась от этой гадости! — прошипела с ненавистью Евгения и, положив инталию на обеденный стол, направилась к двери.

У выхода княгиня обернулась к Груше и, окинув колким взглядом беременную молодую женщину, прошептала:

— Надеюсь, вы исчезнете из его памяти так же, как и этот зловредный камень!

Спустя месяц аметистовая инталия была продана Грушей для уплаты долгов за дом. Позже выкупленная неким графом Н. инталия принесла горе в его дом. Его обожаемая молодая жена изменила ему и уехала с другим. Граф, желая избавиться от ненавистного камня, который он когда-то подарил горячо любимой женщине, продал его. Далее этот камень переходил от владельца к владельцу, неся этим людям несчастья и беды в любви. В конце концов, последний обладатель камня выбросил фиолетовый аметист в Неву, ощущая, что от камня исходит некая зловещая энергия, разрушающая любовь…

Искренняя горячая любовь человека, который возвышает и боготворит тебя, может залечить душевные раны и заставить позабыть все потери, которые некогда обрушила на твою жизнь судьба.

Бледная желтая луна освещала мрачные извилистые улицы. Духота жаркой июльской ночи наполняла своими пряными ароматами спящие кварталы. Шумный город как будто вымер, и на темных мостовых не было ни души. Однако в одном из узких безлюдных проулков, вымощенных звонкими булыжниками, передвигалась невысокая худощавая фигура. Длинный темный плащ с капюшоном, полностью скрывающий лицо женщины, создавал впечатление, что по дороге летит призрак, бесшумно и легко перемещаясь меж спящих домов. Незнакомка шла довольно быстро, петляя кривыми грязными проулками. Вскоре показалась заветная улица, и женщина, то и дело оглядываясь, прибавила шаг. Стремительно преодолев пространство до обшарпанного и мрачного дома, стоящего в отдалении от других жилых построек, она нетерпеливо постучала железным кольцом в дубовую дверь.

Едва незнакомка опустила руку, а бряцанье железного кольца утонуло в тишине улицы, тяжелая створка отворилась. Женщина юркнула в дверной проем и вошла в небольшой темный коридор. Никого не было видно. Кто открыл дверь, было неясно, и женщина, опешив, задрожала от холодного, как лед, озноба. Раздался звук закрывающейся двери, и дама испуганно оглянулась. Створка странным образом затворилась сама. От охватившего страха инстинктивно сжав пальцами край бархатной накидки, женщина задрожала сильнее. Она вновь повернулась к темному коридору и увидела впереди свет открытой двери. Быстро преодолев узкий коридор, незнакомка вошла в небольшую комнату. Несколько свечей окутывали дрожащим маревом грязное, пыльное помещение, и женщина сильнее прижала надушенный платочек к носу, ощутив запах гнили.

— Прошу, госпожа, пройдите, — раздался сбоку от нее скрежещущий голос.

— Ах, ты здесь, Мартина, — облегченно вздохнув, произнесла женщина и скинула с головы капюшон, взглянув сверху-вниз на дряхлую неприглядную старуху, стоящую в нескольких шагах от нее. Лицо и волосы дамы остались скрытыми под шляпкой и кружевной вуалью.

— Госпожа Анна, вы так скоро пришли, — проскрежетала старая горбунья и прищурилась. — Значит, хотите все знать…

— Да, Мартина, слуга передал письмо, в котором говорилось, что ты готова принять меня.

— Итак, что хотите знать, госпожа? — спросила недовольно старуха.

— Будущее, конечно, — возбужденно произнесла Анна Озерова. — Графине Разумовской ты предсказала еще большее богатство и блестящее будущее для ее сыновей. Я тоже хочу знать, что ждет мое семейство впереди.

Старуха немного помолчала, оглядывая молодую женщину, которой было чуть более тридцати лет, неприятным мрачным взором. Лишь когда Анна недовольно нахмурилась, колдунья произнесла:

— Госпожа понимает, что будущее у всех разное. У кого-то блестящее, у кого-то… — Мартина оборвала фразу на середине.

— Я все равно хочу знать, — властно заявила Анна, перебив старуху. Озерова даже не сомневалась, что ее семейство ждет блестящее будущее. Ибо и она, и муж ее служили при дворе Екатерины Алексеевны и занимали высокие должности, а для ее детей уже были уготованы места и чины на будущее.

— Так и быть, я скажу, — буркнула колдунья. — Но сначала плата, Анна Андреевна, — проскрежетала она, и небольшие желтоватые глаза сузились.

— Вот, возьми, — Озерова вытащила небольшой мешочек, полный золотых рублей, и положила его на стоящий сбоку от нее грязный стол.

Старуха довольно засеменила к мешочку с деньгами и, бойко пересчитав, засунула золотые за пазуху. Повернувшись к женщине, горбунья велела:

— Снимай кольцо.

— Кольцо? Но я же заплатила.

— Для предсказаний нужна вещь с госпожи, — объяснила Мартина. — Я верну его тебе.

— Хорошо, я поняла, — кивнула Анна.

Озерова быстро сняла кольцо с руки в кружевной черной перчатке и отдала его колдунье. Мартина подошла к столу и налила в миску воды. Потом опустила туда кольцо Анны и зажгла семь свечей, стоящих в ряд около миски. Затем старуха чуть прикрыла глаза и начала водить старыми морщинистыми руками над водой и что-то шептать. Анна терпеливо стояла, замерев, и следила за каждым движением и гримасой неприятного лица колдуньи. Старуха так и не открывала глаз, замолкнув, она лишь водила руками над водой и хмурилась. Прошло более четверти часа, прежде чем Мартина открыла глаза и вперила в Анну неприятный жесткий взор.