Чтение онлайн

Она согласилась. Однако это решение стоило Михаилу довольно сильных телесных терзаний. Его ежечасно мучили образы ее прелестного изящного тела, которое в ту ночь он отчетливо рассмотрел. Ее белые хрупкие плечи, стоящие упругие полушария небольших грудей с розовыми нежными сосками, плоский живот, округлые соблазнительные бедра идеальной формы, длинные стройные ноги, маленькие узкие ступни, все эти картины бередили его сознание. Ее тело было совершенным. Невинский довольно хорошо помнил фигуры своей покойной жены, Уваровой и других женщин, с которыми был близок. Все они были довольно полными и имели пышные формы. Но явно проигрывали прелестям Маши, по его мнению. Ибо Михаил всегда мечтал обладать девицей со стройным, изящным станом, похожим скорее на девичий, а не на женский. И именно Машенька подарила его мечтам осязаемую реалистичность и именно после проведенной вместе ночи Невинский стал отмечать, что его зависимость от прелестей девушки становится навязчивой и даже безумной.

За последние недели в сердце Михаила возникло еще одно чувство. Темное, мрачное и разрушительное. Ревнивое собственническое чувство не давало ему расслабиться ни на минуту. Да, это чувство возникло у него еще до того, как он понял, что любит девушку. Но тогда ему удавалось подавлять и сдерживать его. Однако едва из Италии вернулся Александр и начал смущать его своими речами относительно Маши, Михаил ощутил, что ревнивые мысли стали постоянными в его сердце. Однако Невинский боялся показать девушке свою слабость. Оттого он молчал, терзался, мучился, почти перестал спать.

Да и в эту минуту он смотрел на Машеньку подозрительным взглядом инквизитора, отмечая каждую эмоцию на красивом лице. А в его сердце бушевала буря. Невинский прекрасно осознавал, что молодая женщина невозможно молода для него, прелестна и умна. И если бы не та трагичная история, которая произошла много лет назад и разрушила ее привычный уклад жизни, она бы не сидела бы нынче в ложе с ним. Будучи знатной, богатой, молодой красавицей, она бы наверняка могла рассчитывать на брак с молодым титулованным придворным, и так бы и было, если бы не злая судьба, которая не пощадила ее. И Михаил понимал, что она досталась ему неким чудом, о котором он не смел и мечтать. Он думал лишь о том, как оградить это сокровище от всех молодых щеголей и красавцев, которые явно будут пытаться соблазнить ее.

Объявили о конце первого акта, и Маша встала, желая выйти в фойе, хоть немного освежиться.

— Куда это вы собрались, сударыня? — недовольным тоном спросил Невинский, сверкая на нее серыми очами.

— Я хотела что-нибудь выпить, — тихо заметила она, и на ее лице отразилось удивление.

— Оставайтесь в ложе с Александром, я сам принесу. Что вы желаете пить? — добавил Михаил тоном, исключающим любое возражение.

Алекс, отмечая недовольство, написанное на лице отца, обратил злорадный взор на молодую женщину.

— Михаил Александрович, — произнесла Маша просяще. — Здесь душно, я бы хотела…

— Это не обсуждается! — отчеканил Михаил. — Оставайтесь, где вам сказано.

Он с угрозой посмотрел на нее. Маша поджала губы и отвернулась к сцене, не понимая, отчего он так ведет себя.

— Что же, тогда немного лимонада… — глухо произнесла она. Сев обратно в бархатное кресло, она начала нервно обмахиваться веером. Маша услышала, что Невинский покинул ложу, и вздохнула.

Она чуть повернула лицо в сторону молодого человека, который так и стоял неподвижно у стены в глубине ложи, и похолодела. Взгляд Александра, насмешливый, наглый и торжествующий, опалил ее лицо, и Маша отчетливо поняла, что он рад тому, что произошло сейчас. Она быстро отвернулась и почувствовала ледяной озноб по всему телу. Это была настоящая мука. Невинский так неосторожно оставил ее одну с этим молодым наглецом. Это было невыносимо.

С тех пор как молодой человек появился в особняке Невинских, он стал для Маши настоящим наказанием. Уже на второй день она почти убежала от него из библиотеки, поскольку его нескрываемый повышенный интерес смутил ее. В день помолвки он нагло заявил ей о том, что она обязана принять его в своей постели. Практически ежедневные неприятные разговоры с Александром за последние две недели стали почти закономерностью. Он открыто заявлял, что готов на интимную связь с ней, а затем, когда она холодно ставила его на место, добавлял к своим словам гадкие выражения в ее адрес. Однако все сцены происходили наедине, и никто, ни Михаил, ни слуги, ни дети, не слышали этого. Она не понимала, отчего сын Невинского так развязно дерзко обращается с нею, но осознавала, что объятья и близость Алекса были ей неприятны.

Она видела, что молодой человек до крайности самонадеян, нагл и развратен. Непристойности, которые он говорил девушкам-горничным даже при ней и других слугах, совсем не смущали его. Его дерзкие выходки, оскорбления, бросаемые слугам, и высокомерие еще в первые дни вызвали у Машеньки отвращение. Она не знала, почему у Михаила Александровича такой сын. Да, Невинский и сам был довольно жестким и самонадеянным, но наглое поведение Александра не шло ни в какое сравнение с поведением его отца. Невинский никогда не позволял себе оскорблять людей. Да, он мог прикрикнуть на слугу и холодно дать те или иные указания, но никогда не позволял себе фраз, которые оскорбляли слуг-крепостных или унижали дворовых девушек. Он относился ко всем с высокомерием и холодной вежливостью. Алекс же вел себя так развязно и нагло, чувствовал свою безнаказанность.

— В этом платье вы словно юная девушка, и ваши грудки очень соблазнительны, — вдруг произнес Александр взволнованным глухим голосом.

Веер Маши резко замер в ее руках и она напряглась Даже не оборачиваясь, она ощутила раздевающий сальный взгляд, который заставил ее задрожать от неприятного гадкого чувства. Во время первого акта она ощущала этот взгляд Алекса из глубины ложи, но тогда за ее спиной стоял Невинский, и его присутствие успокаивало Машу. Теперь же, оставшись наедине с этим отвратительным бабником, она чувствовала себя как курица наедине с хитрым лисом, который так и жаждал воспользоваться случаем и заполучить ее для удовлетворения своей похоти.

Она вскочила с кресла и почти бегом выскочила из ложи, намереваясь на некоторое время покинуть место, где был Алекс. Маша быстро спустилась по мраморной лестнице в фойе, понимая, что после ей придется выдержать неприятный разговор с Михаилом. Выйдя в большое многолюдное фойе, Маша некоторое время шла вперед, не зная, куда направляется и зачем. Наконец она отдалилась от основной массы людей и остановилась у приоткрытого окна, чтобы освежиться.

Погруженная в свои мысли, она безразлично смотрела на толпу богато наряженных людей, на мужчин в темных камзолах и женщин в легких отрытых платьях с изящными прическами и лентами в волосах, с веерами и в легких туфельках. Она ощущала себя раздавленной и несчастной. Она отчаянно захотела домой, к Андрею и Наташе, которых сегодня вместо нее должна была укладывать спать Ульяна.

— Мари? — голос Жданова, который появился рядом, отвлек ее.

— Андрей Дмитриевич, вы тоже здесь? — удивилась она, печально улыбнувшись, когда он поцеловал ее руку.

— Вы очень бледны, — заметил Жданов, внимательно глядя на ее печальное лицо. — Вы хорошо себя чувствуете?

— Вполне, — заметила тихо Маша. — В ложе очень душно…

— Ах, понятно. А где Михаил Александрович, отчего он не с вами?

— Он отошел за лимонадом, — произнесла Маша. Жданов дружески улыбнулся ей и прошелся восхищенным взглядом по ее фигурке. И тут она невольно увидела за спиной Жданова, чуть поодаль, высокую фигуру Невинского. Михаил тоже заметил ее и направился в их сторону. Маша взволнованно пролепетала. — Простите, Андрей Дмитриевич, мне надобно идти. Михаил Александрович, наверное, уже заждался.

— Да, да, конечно же, — закивал Жданов, провожая глазами стройную фигурку стремительно удаляющейся молодой женщины.

Маша приблизилась к Невинскому, который сделал лишь несколько шагов ей навстречу.

— Ваш лимонад, — произнес он ледяным тоном, когда Маша печально улыбнулась. Она взяла протянутый им бокал и, отвернувшись, залпом осушила его, зная, что Михаил смотрит на нее. — Вас предупреждали, сударыня, чтобы вы не смели общаться с этим человеком? — начал свою нравоучительную речь Невинский. — И что же? Стоило мне оставить вас на пять минут, и вы вновь ведете себя неподобающе?