Чтение онлайн

– Того, что Дракула не убивал ворона. Тот ворон, которого узник когда-то поймал и держал у себя в башне, не был убит. Он и вправду улетел, но не смог улететь далеко. Вот его останки, найденные возле башни.

– Это нашёл ты? – продолжала расспрашивать девица и, как уже бывало, позабыла назвать собеседника господином.

– Можно сказать, что я. Тот, кто это нашёл, не знал, чем обладает, и не спрашивал себя, откуда взялся мёртвый ворон.

– А ты откуда знаешь, что это ворон из башни?

– А откуда ещё он мог взяться? Там, на приречном склоне, такие черепа повсюду не валяются.

– Ну и что! – Утта переложила череп вместе с платком на лавку и тщательно протёрла на столе то место, где вещь только что лежала. – Это не доказательство.

– А что же тогда считать доказательством?

– Не знаю. Что-нибудь, что было бы убедительно.

– Например.

– Ну… – задумалась девица. Она уже начала протирать соседний стол и всё думала, думала.

– Так что? – спросил ученик придворного живописца, наблюдая за уборкой.

– Свидетель – вот что! – вдруг произнесла Утта, а затем обернулась и добавила. – Свидетели всегда убедительны.

– Свидетель? – Джулиано воздел руки к небу. – Да где ж я тебе его возьму?!

– А это не моя забота, – сказала девица. – Ведь нашлись же свидетели того, как Дракула убивал и мучил жителей возле Надьшебена и Брашова.

– В Семиградье?

– Да, – ответила дочка трактирщика, а затем выпрямилась, повернулась и, прямо взглянув на собеседника, с воодушевлением проговорила. – Свидетелями преступлений Дракулы стали многие, которые рассказали правду всем, кто хотел слушать, и это было записано на бумаге! Вот что можно считать доказательством!

– То, что было записано на бумаге? – переспросил флорентиец. – Ты сейчас говоришь про поэму э… Бехайма?

– Да! – Утта снова вернулась к уборке, но теперь сметала крошки со столов с таким напором, будто это не крошки, а враги.

Юноша задумался, и вдруг ему показалось весьма странным то, что ещё недавно казалось вполне естественным:

– Кстати, Утта… а позволь спросить, для чего твой отец тратил деньги, чтобы заполучить себе копию этой поэмы? Для чего твоей семье читать чьи-то свидетельства, если вы сами живые свидетели того, что было в Семиградье?

– Да! – откликнулась девица. – Мы свидетели!

– Погоди, – перебил её флорентиец. – Я имел в виду не тебя. Ты ведь не свидетель.

– Я свидетель! Я могу рассказать! – возразила Утта.

– Но разве ты видела бесчинства Дракулы сама? Ведь тебе не так много лет, а Дракула ходил походами в земли Надьшебена и Брашова очень давно.

– Мне девятнадцать, – призналась Утта и, видя удивлённый взгляд собеседника, добавила. – А ты думал, меньше? Я, между прочим, уже и замужем была.

– А где же твой муж? – осторожно спросил флорентиец.

– Умер, – вздохнула дочка трактирщика, которую, как теперь оказалось, вовсе не следовало называть девицей. – Случился мор. Умерла моя мать, умер мой муж. А мы с отцом и бабушкой уехали, пока нас всех не успела забрать смерть. Отец и бабушка решили переселиться в другое место, сюда.

– Очень печально, – Джулиано произнёс это искренне, – но… получается, вы уехали из Семиградья вовсе не из-за Дракулы?

– Нет, но он всё равно изверг! – вскинулась Утта. – Он спалил наш дом, когда мы жили в Семиградье!

– Сколько же тебе было, когда всё это случилось?

– Мне было два года, – вынужденно призналась дочка трактирщика, комкая тряпку в руках. – Да, я сама ничего не помню, но мой отец и моя бабушка – свидетели. И они мне рассказывали. Поэтому я теперь тоже могу рассказать!

Джулиано произвёл в уме некоторые подсчёты:

– Если тебе тогда было два года, то получается, что Дракула спалил ваш дом в Семиградье на второй год правления. Да?

– Да, весной, – начала распаляться Утта. – Как мы позже узнали, Дракула разорил не только наши земли. Сразу от нас он пошёл в Молдавию. Там он тоже разорил всех, а затем усадил своего приятеля Штефана на молдавский трон. А ты знаешь, куда Штефан первым делом пошёл в поход после того, как стал правителем? Он, подобно Дракуле, пошёл на Семиградье! Вот! Недаром Дракула и Штефан – приятели!

– Погоди, – снова остановил рассказчицу флорентиец. – Не надо рассказывать о том, что было с другими. Говори о том, что было с твоей семьёй. Значит, люди Дракулы сожгли ваш дом?

– Да! Они угнали наш скот и всё вокруг предали огню! Подожгли сарай с сеном, а от него загорелся дом.

– А что Дракула ещё делал? Он делал что-нибудь из того, о чём говорилось в поэме? Он посадил кого-нибудь на кол? Или, может, четвертовал, бросил в колодец, сжёг заживо, отрубил голову? Он сделал что-то подобное с кем-нибудь из вашей родни, соседей, односельчан или просто знакомых? – допытывался юноша.

– Я спрашивала у отца и у бабушки…

– А они?

– Они не могли ничего такого вспомнить, – отвечала Утта, – но я всё равно спрашивала, не вспомнили ли, и тогда отец заказал в столице переписать поэму Бехайма, чтобы я была довольна.

Джулиано, который до этого был серьёзен, вдруг расплылся в улыбке:

– И ты довольна?

Утта поняла, куда клонит собеседник, открыла рот, явно желая ответить, но не находила слов.

– И ты называешь поэму Бехайма доказательством того, что Дракула – злодей, каких свет не видывал? – насмешливо продолжал флорентиец. – А ведь это доказательство не более весомо, чем моё на счёт погибшего ворона. Тебе доподлинно известно только про сгоревший дом и угнанный скот. Это, конечно, плохо, но где же те ужасные казни, о которых ты всё время твердишь?

– Значит, по-твоему, то, что сказано в поэме, неправда? – с вызовом спросила Утта.

– На мой взгляд, в Семиградье была обычная война. Война, а не поголовное истребление людей с применением всех возможных казней. То, что пишет Бехайм, – не доказательство, раз его слова расходятся с твоими собственными словами.

– А для меня то, что написано, это доказательство! – крикнула дочка трактирщика, бросив тряпку на стол.

– Вот и оставайся со своими доказательствами, если они для тебя весомы, а я не буду тебе потакать, – сказал ученик придворного живописца и вышел вон.

Многие люди имеют привычку разговаривать с покойными родичами и друзьями, представляя, что те могут слышать и отвечать. Государь Влад тоже имел такое обыкновение. Чаще всего он беседовал с отцом, но, бывало, обращался и к мёртвым врагам, если думал, что разговор с ними получится полезным.

Ожидая, что летом в Румынию явятся турецкие орды, Влад решил обратиться к Яношу Гуньяди. Даже у врагов можно чему-то научиться, а у венгра имелся полезный опыт ведения войны. Румынский князь был премного наслышан о битве в Сербии под Белградом, когда венгры, защищая Белградскую крепость от турок, вышли из-за стен и разгромили вражеский лагерь, хоть и уступали врагам в численности. Получилось так, что венгры обратили часть турок в бегство, а беглецы, отступая в глубь лагеря, сами внесли смятение в ряды своих товарищей по оружию, ещё сохранявших способность сражаться. Толпа беглецов смела даже наиболее укреплённую часть своей стоянки, где находился султан. Теперь же Влад намеревался провернуть нечто подобное, когда турки окажутся на румынской земле.