Чтение онлайн

Произнося это, мать странно смотрела на своего супруга, словно провожала в дальний путь и предвидела, что на пути встретятся многие опасности. Много лет назад она, наверное, смотрела так же, но ничего не говорила, потому что её всё равно не слушали.

– А что случилось дальше?
– подал голос Влад.

– Дальше я снова поехал к туркам один, - продолжал отец, - но, прибыв в турецкую столицу, не пошёл сразу к султану, а сперва поговорил с его визирами, дарил им подарки и уверял, что мой брат остался дома не из упрямства, а из-за того, что боится потерять власть. "Если мой брат лишится власти, то султан вероятнее всего лишится дани", - говорил я. Визиры сочувственно качали головами, и это ободряло меня, но всё-таки я предстал перед турецким правителем с опаской.

– А тот что?
– спросил малолетний Мирча.

– Тот молчал, как в прошлый раз, - продолжал родитель.
– А слуги, что находились подле трона, сказали - султан рассержен на моего старшего брата и потерял к нему всякое доверие. Однако на меня этот гнев не распространялся. Более того - мне предложили помощь в свержении моего брата, если я пожелаю стать румынским государем. Я сначала не поверил ушам, но затем увидел, что султан, когда его слуги закончили говорить, начал хитро улыбаться.

– А что ты ответил?
– в один голос спросили сыновья.

– Я низко поклонился, поблагодарил, но сказал, что никак не могу пойти против брата, потому что тем самым нарушу заветы своего отца, ныне покойного... Вот тогда я понял внутреннюю суть султана - он очень любил ссорить людей и в этих самых ссорах черпал свою силу, а в военном искусстве был не так уж сведущ.

Рассказчик вспоминал о случившемся без содрогания, но Мирча и Влад в страхе спросили:

– Отец, а султан разгневался на тебя?

Чтобы успокоить детей, родитель улыбнулся и даже хмыкнул в усы:

– Нет, турецкий правитель совсем не разгневался. Когда ему перевели мои речи, он произнёс что-то, что звучало очень складно, как поговорка. Позже я узнал её перевод: "Иногда Аллах делает разумными даже христиан", - но в тот день мне ничего не объясняли, лишь передали султанское повеление: "Будешь жить при нашем дворе как почётный гость, и отказаться от этой милости нельзя". Я остался. А турецкое гостеприимство было таково, что я не мог подать о себе вестей никому. Не мог послать письмо даже вашей маме.

– А я места себе не находила, - принялась жаловаться мать.
– Я и в первый-то раз, когда ваш отец отвозил дань, боялась. Только-только отшумела свадьба, только-только переехали мы с вашим отцом в новый дом, который был подарен вашим дедом Мирчей, только-только устроились, как посыпались несчастья одно за другим. Сначала государь Мирча умер. После этого наступила пора отвозить дань. Я говорила вашему отцу: "Зачем ты едешь? Ты собрался сделать меня вдовой вскоре после свадьбы?" А он только отмахивался. И во второй раз, когда собрался к султану, отмахивался так же.

На слове "отмахивался" отец только хмыкал, мать, слушая, как муж над ней посмеивается, вздохнула, а малолетний Мирча удивился:

– Отец, а почему так получилось с письмами? Разве в Турции гостям не разрешено слать вести домой?

– Может быть по-всякому, - пояснил родитель.
– В моём случае передавать послания запретили, потому что султан задумал идти на моего брата войной. То, что войны не миновать, стало ясно ещё в тот день, когда мне предложили сделаться государем, а турецкий правитель видел, что я понимаю его планы, и потому не позволял мне слать письма - не хотел, чтобы я рассказал кому-нибудь о грядущей войне.

– Но ведь твой старший брат мог сам догадаться, что будет война, раз ты не вернулся, - заметил Мирча.

– Одно дело догадываться, а другое дело - получить об этом достоверные сведения, - возразил отец, но тут же похвалил.
– Мирчулике, ты радуешь меня всё больше и больше. Тебе пока не хватает опыта, чтобы делать правильные выводы, но ты мыслишь в верном направлении. Я думаю, из тебя выйдет хороший государь.

Слушая, как хвалят старшего брата, Влад совсем сник, но поскольку братья сидели рядом, родитель не мог не заметить настроение младшего сына:

– А ты, Влад, не завидуй старшему. Быть младшим тоже хорошо. Вспомни - я ведь тоже был у своего отца вторым сыном. Разве мне жилось плохо?

– Ты жил хорошо и интересно, - пробормотал девятилетний княжич.

– Вот и ты будешь жить так же, если последуешь заветам твоего дедушки, - сказал отец.

Ненадолго воцарилось молчание, которое прервал новый вопрос бойкого Мирчи:

– А что случилось дальше? Война началась?

– Война началась весной следующего года, - продолжал родитель.
– Султан взял меня с собой в поход, поэтому я наблюдал битву, и видел, как мой брат проиграл. Вскоре после этого я получил весть о смерти брата. Передавали, что он пал в бою... Но вот здесь всё непросто. Помните, я говорил вам, что у моего брата могли быть серьёзные причины не ездить по чужим землям? Когда я получил весть о его странной гибели, то призадумался.

– Отец, а почему смерть в бою считается странная? Почему?
– удивились дети.

– Смерть в битве обычна для простого воина, - объяснил рассказчик, - а для государя это конец странный. Государь гибнет, только если вся его рать полегла на поле брани. Если же главный военачальник погиб, а войско отделалось малыми потерями - значит, была измена. В случае с моим старшим братом почти все воины уцелели, и вот тогда я решил: "Наверное, брат подозревал измену ещё давно и пытался дознаться, кто зачинщики. Он не мог никуда уехать, пока не дознается, ведь иначе началась бы смута, поэтому и приходилось ему отправлять меня к туркам одного". Вот что я подумал. Можно ли считать, что завет вашего дедушки был нарушен? Не знаю. Знаю одно - если брат в чём-то провинился передо мной, то заплатил за это сверх всякой меры. Это меня очень печалило.

Влад вдруг вспомнил, как отец Антим рассказывал ему про седого государя Мирчу, чью смерть люди искренне оплакивали, а также про то, что вскоре после смерти старого государя старший сын покойного оказался предательски убит "злыми людьми". Священник рассказывал и про "лысого" князя, устроившегося на опустевшем престоле, так что Влад, сравнив свои давние знания с нынешним рассказом, смог показать сообразительность и спросил:

– Отец, а новым румынским государем стал твой дядя, который лысый?

– Всё верно, - кивнул повествователь.
– Новым государем стал мой престарелый дядя, успевший облысеть... А откуда ты это знаешь? Тебе говорили учителя?

– Отец Антим рассказывал, - признался младший сын.
– И он тоже считает, что твоего брата убили изменники.

Родитель преисполнился любопытства и, наверное, хотел спросить у младшего отпрыска ещё что-нибудь, но тут опять встрял Мирча Малый:

– Отец, а что ты делал, когда твой брат умер?

– Что же я мог делать?
– отозвался отец, вынужденно продолжая повествование и отвлекаясь от разговора с Владом.
– Я ведь оставался гостем султана, поэтому делать ничего не мог. Единственное, что мне удалось, так это послать письмо к вашей маме. Я сообщил, что жив и здоров, а больше мне нечем было её порадовать. Даже не получилось проверить, дошло ей это письмо или нет.