Чтение онлайн

– Как весной? – опешила вконец Катюша.

– Вот именно! До весны даже не заикайтесь о том, – закончил он властно. Проворно встав из-за стола, Иван быстро отвернулся и отошел от девушки, видимо намереваясь закончить этот важный для нее разговор.

– Вы не имеете права удерживать меня здесь! – возмутилась в сердцах Катюша, нервно смотря в его широкую спину, и ощущая, что от негодования у нее дико стучит сердце. – Иначе я … я, – она замялась, подбирая в своей головке слова, и нервно кусая губы, понимая, что не может даже заставить его сделать, как ей надобно. Ибо теперь, беспомощная, с больными ногами, она полностью была в его власти, и он видимо решил бессовестно воспользоваться этим ее немощным положением. Иван резко обернулся к ней и в три прыжка вновь приблизился к девушке и угрожающе склонился над ней.

– И что же Вы сделаете, Катерина Васильевна? Закричите? Заплачете? Что еще? – с вызовом и какой-то издевкой прохрипел он ей прямо в лицо.

Катюша уже намеревалась достойно ответить этому наглецу, но видя нескрываемую угрозу и жесткость в его темно-зеленых опасных глазах, уже через миг замерла, все же не решившись более спорить с ним.

– С Вами совсем невозможно говорить, Иван Алексеевич, – обиженно пролепетала она.

– А Вы и не говорите, – задиристо заметил он. – Когда Вы молчите, Вы мне больше нравитесь…

Катюша замолчав, поджала губки и опустила взор в свою тарелку. На ее глазах навернулись слезы. Иван, окинув темноволосую головку девушки предостерегающим взором, отошел от нее и принялся снимать со стены свое оружие, видимо, как и обычно, по вечерам, намереваясь почистить его. Катя кидала на него нервные быстрые взоры и хмурилась. Она понимала, что более не может оставаться здесь. Ибо ее до крайности смущали и нервировали темные пристальные взоры Ивана и его постоянные якобы нечаянные дерзкие прикосновения, когда он носил ее в баньку, или растирал ей ноги. Какое-то внутреннее чувство подсказывало девушке, что она нравится Ивану как девица. И оттого он, видимо преследуя свои темные желания, не хотел отпускать ее из своего лесного жилища. Но Катюша всей душой жаждала выбраться из этой глухой чащи леса и избавиться от власти этого мрачного, сурового отшельника.

Через некоторое время она, не выдержав напряжения, устремила на него отчаянный взор.

– Не пойму я Вас, – заметила она нервно. – Вы что же предлагаете мне навечно остаться здесь?

– Отчего же? – глухо ответил Иван, вновь обернув к ней лицо. – Выздоравливайте скорее, чтобы ножки Ваши сами ходить могли. Да идите на все четыре стороны. А сам я Вас никуда не понесу! Ибо не под силу это мне…

– Итак, по рукам, – согласился довольно маленький скорняк, и добродушно улыбнулся высокому отшельнику. – В течение трех следующих месяцев, Вы должны будете, привозить мне четыре лисьи шкурки в месяц. С учетом, этих пяти шкур. Уже к апрелю мы будем в расчете

– Договорились, – кивнул Иван. – Когда я смогу забрать шубку?

– Да хоть сейчас. Уже как неделю я сшил ее на нужный размер, как Вы и заказывали.

Тридцать первого декабря весь день шел снег. Катюша печальная, скучающая сидела у окна. Обед уже был почти готов, и она отстраненно смотрела сквозь натянутый на окне бычий пузырь на улицу. Холодный зимний свет едва проникал внутрь избы. Лавка, на которую ее пару часов назад посадил Иван, находилась около печки и Катюша ждала, когда закипит суп. Перед своим уходом все необходимые продукты и приправы Иван поставил на небольшой стол, для того чтобы девушке было удобнее. Катюша теперь была в избушке одна, ибо еще с утра Иван ушел по делам в ближайшую деревню.

Сегодня кончались святки. Праздничные таинственные дни, которые Катюша любила еще с детства. Она помнила, как в зеленой гостиной в родительском доме на святки собирались многочисленные гости, и устраивались званые вечера с плясками и гаданиями. В усадебном доме Пашковых две недели подряд пахло свежими аппетитными пирогами и засахаренными фруктами. Катя вспоминала, как еще девочкой она сестрой и братом убегала играть на заснеженный двор, чтобы покататься с большой ледяной горы, которую по велению ее батюшки дворовые заливали каждую зиму для господских детей.

Катя не заметила, как из ее глаз полились тихие слезы, а ее сердце забилось частыми глухими ударами. Как давно это было. И тогда она даже подумать не могла, что ее любимые родные люди будут зверски убиты разбойниками. Она еще сама до конца не понимала, как осталась жива. И почти не верила, что все события, которые происходили с ней сейчас, были реальностью, а не плодом ее больного воображения.

Более месяца она обитала в жилище Ивана. И все это время ее ноги так и не выздоровели. Ступней и низа ног она не чувствовала. Ни растирания, ни снадобье знахарки не помогло. И Катя с каждым днем, все более и более отчаивалась, думая, что уже никогда она не вернется к своей прежней спокойной, полной достатка и неги жизни.

Катюша закрыла на миг глаза и вспомнила иллюстрацию из одной давно прочитанной ею французской книги: высокий красивый щеголь в модном светлом камзоле, в белых чулках, в башмаках с вычурными пряжками, склонялся в изысканном реверансе перед кокетливой прелестной девушкой, в чудесном платье. Волосы мужчины скрытые под завитым париком, прекрасно сочетались с высокой напудренной прической дамы. Еще с ранней юности в хорошенькой головке Катюши сложился образ будущего мужа – утонченного, галантного придворного, который умел красиво изъясняться и говорить возвышенные комплементы своей возлюбленной. Богатый успешный, он должен был непременно занимать хорошую должность при дворе. И сейчас девушка в очередной раз вспомнила слова покойного отца:

– Катенька, ты достойна самого лучшего мужа.

Эта фраза еще с детства уложились в голове девушки неизменной истиной, и она мечтала когда-нибудь стать изысканной светской дамой, достойной самого наилучшего придворного кавалера.

Крышка чугунка задребезжала, и Катя вмиг очнулась от своих сладостных мыслей. Она передвинула щи вбок и сняла пробу. Бульон из фазана был наваристым и имел приятный вкус. Девушка закрыла крышку и собиралась уже спуститься с лавки, но в этот момент за дверью раздался шум. Поняв, что вернулся Иван, Катюша нахмурилась, обернувшись к двери. Через миг суровый хозяин появился на пороге, проворно войдя в теплую избу. Его мощная высокая фигура в темном, грубом тулупе показалась девушке совсем неприглядной. Мохнатая черная шапка, нахлобученная на его голове, вызвала в Катюше брезгливость.

С порога пробежавшись горящим взглядом по тонкой фигурке девушки у печки, Иван уже более не упускал ее из виду, и даже перемещаясь по избе, то и дело косил глазами в сторону девушки.

– Пахнет то, как вкусно! – заметил он ласково, положив свою поклажу на стол.

– Щи только поспели, а пирожки с грибами в печке остывают.

Он проворно скинул свою верхнюю одежду, и вымыл наскоро руки в умывальнике.

– Вы и впрямь истинная хозяюшка, – заметил Иван, приблизившись к ней. – Я зря сомневался в Вас. Вы уже закончили готовить?

– Да, – кивнула Катюша, смотря на его хитро-довольное выражение лица.

Не спрашивая ее согласия, Иван легко подхватил девушку на руки и перенес на кровать. Катя хотела возмутиться его поступком, но решила промолчать. Иван вернулся к столу и, раскрыв холщевый мешок, достал оттуда лисью шубку. С внешней стороны изделие было сшито из красивого белого сукна, расшитого позолоченной нитью, а внутри шубки был подобран густой рыжий мех.

– Это Вам подарок, Катюша, – сказал Иван тепло и улыбнулся ей. Он поднес обновку к девушке, и она отметила, что его лицо стало приветливым и даже приятным. Немного опешив, Катя сидела, молча, и лишь удивленно смотрела на шубку, которую Иван положил к ней на колени. Он остался стоять рядом с ней, и как то проникновенно добавил. – Я подумал, что Вам обязательно нужна шубка. Я постараюсь Вас носить ежедневно на улицу, и Вы будете дышать свежим воздухом. Не дело это все время Вам в избушке сидеть. Наденьте ее, примерьте.