Чтение онлайн

Гражданские, посмотрев, тихо отходили, отрицательно качая головами: мол, не опознали. Многие женщины тихо плакали, мужчины мрачно курили.

Необходимость в охране места происшествия отпала. И участковые инспектора, став в цепочку, прочесывали парк в поисках возможных следов и орудия преступления. И их усилия не пропали даром: примерно в ста пятидесяти метрах от трупа были найдены окровавленные женские трусики и лифчик, а в смежном парке, напротив Дворца Культуры завода РТИ — женское пальто и сапожки. Только орудие преступления, несмотря на принимаемые меры, оставалось не найденным. И… лицо, совершившее это жестокое преступление. Или лица…

Вскоре был опознан и труп женщины.

Среди любопытствующих случайно оказалась сестра убитой. Ехала в трамвае с работы домой, но необычное скопление работников милиции и гражданских лиц при-влекло ее внимание. Мало того, побудило выйти на остановке из трамвая, чтобы разузнать: что случилось. Говорят, что торговля — двигатель прогресса. Может, это и так… Только еще больший двигатель всему — это все же любопытство. Особенно женское.

Утробный вой женщины без слов сказал, что погибшая опознана.

Картина на месте происшествия мгновенно изменилась. Зашевелилось милицейское начальство, в ускоренном темпе задвигались оперативники, беря бедную женщину в плотное кольцо. Как не жестоко и цинично это выглядело со стороны, но ей не дали долго изливать слезами горе. Со словами сочувствия и утешения все настойчивей и настойчивей звучали короткие, как удары хлыста, вопросы: «Кто? Где? Кто? Адрес?!!»

Женщина, оглушенная бедой, как обухом, вряд ли помнила, что и как отвечала. Скорее бессознательно, чем осознанно, сквозь рыдания и всхлипывания давала она ответы на безжалостно жалящие вопросы, называла адреса, фамилии, имена.

И вот личность потерпевшей, ее домашний адрес и, возможно, первые данные о подозреваемом — муже убиенной — установлены.

«Он, больше некому, — пришли к выводу милицейские начальники и прокурор, услышав от сестры убитой о гиперревности Павла и учиняемых им драках. — Найти и задержать».

Снова движение среди райотделовских милиционеров: все сгрудились вокруг Воробьева. Спешит туда и Паромов. А Михаил Егорович прямо на месте происшествия уже дает необходимые распоряжения.

— Минаев! Матусова! Клевцов! — в школу! Маловероятна, но и не исключена расправа с сыном…

— Есть! — по-военному отвечают те.

— Матусова, попутно реши вопрос о дальнейшем местонахождении ребенка!

Фразы короткие, сжатые, емкие.

Воробьев знает, что Минаев и Матусова сами, без «разжевывания» сообразят, что делать. И с педагогами побеседуют, и охрану обеспечат. Будет нужно — Матусова и документы подготовит для помещения мальца в детский дом…

— Майор Уткин, Черняев, и новый участковый… как его там…

— Паромов, — подсказывает Черняев.

— Да-да, Паромов, — вспоминает Воробьев, — на квартиру подозреваемого. В засаду. Уткин — старший. Будьте осторожней, — напутствует жестко. — Возможно, вооружен. Не геройствуйте. Если что — огонь на поражение! Оружие есть?

Выясняется, что ни у Уткина, ни у Черняева табельного оружия нет. Это в кино — милиция до зубов вооружена. В реальности — почти все без оружия.

— Бегом в отдел, мать вашу!

Уткин — майор милиции уже в годах — и Черняев стремглав летят в отдел за пистолетами. Паромов с ними. Не отбиваться же…

А Воробьев продолжает:

— Озеров! Евдокимов! Чеканов! Возьмите с собой еще кого-либо из оперативников, вам лучше знать — кого, — и в Обоянь, к родителям подозреваемого.

— Транспорт? — короткий задает вопрос Чеканов.

— Можете взять мою «Волгу», — сразу же решает Воробьев эту проблему и вновь напоминает о предосторожности: — Летите, да галок там не ловите! Опасен, сукин сын. Судя по тому, с какой жестокостью совершено убийство, у него точно «крыша» поехала. В своем безумстве что угодно еще может натворить…

Интуиция и многолетний милицейский опыт подсказывают Воробьеву, что подозреваемый, скорее всего, находится в Обояни, у родителей. И туда он направляет самых опытных оперативников, успевших не раз зарекомендовать себя в «деле». Впрочем, как понял Паромов, перекрываются и другие места возможного появления подозреваемого.

Новый оперативный дежурный старший лейтенант Павлов Александр Дмитриевич, сменивший Цупрова, без лишних разговоров выдал Уткину и Черняеву оружие. Вооружившись сами, они решили «вооружить» и Паромова. У Черняева имелся стартовый пистолет, который он и передал молодому участковому.

— Толку от него нет, особенно днем — сразу видно, что не боевой, — говорит Черняев, — но по башке можно хорошо накатить. Мало не покажется! Бери, да смотри, не потеряй…

Паромов берет «пугач» и сует в карман. Тот приятно холодит ногу и оттягивает карман как настоящее оружие.

Вопрос, как попасть в квартиру подозреваемого, раз-решился сам собой: Андрейка — сын погибшей, встав утром и не дождавшись родителей, ушел в школу, а ключ передал соседке-пенсионерке, Анне Никитичне. Все это в течение минуты выяснил Черняев, когда они пришли в дом № 4 по улице Обоянской, где проживала злополучная семья. Анна Никитична без лишних слов отдала ключ Черняеву.

Как не быстро действовали сотрудники милиции, а слух об убийстве Дурневой Натальи, распространился по поселку еще быстрей. И Анна Никитична уже была в курсе событий. От нее же и узнали, что сам Дурнев Павел Иванович, 1945 года рождения, нигде не работал и состоял на учете в психбольнице.

— Болен был, ирод, головой… ревновал, скандалил… Но она-то, сердешная, скрывала… И, вот, доскрывалась! — Сокрушалась соседка, утирая слезы. — Сколько раз говорила: «Наташа, сходи в милицию или к участковому, ведь бьет по чем зря». А она все своё: «Ладно, обойдется. Ведь любит!» Вот и налюбил, антихрист! Ее убил и ребенка осиротил… Горе…

Однако сотрудникам, прибывшим для засады, особо вдаваться в подробности жизни убитой и ее мужа было некогда. Поджимало время.

— Анна Никитична, никому ни слова, что мы тут, — для большей убедительности, приставляя указательный палец к губам, не попросил — приказал Уткин.

— Ни гу-гу! — Повторила его жест женщина. — Разве я не понимаю…

— И дверь своей квартиры никому больше не открывайте. Дурневу — тем паче! Черт его знает, что в его безумной голове творится! — припугнул Уткин на всякий случай Анну Никитичну.

В квартире Дурневых Уткин распределил обязанности каждого, находившегося в засаде, на случай появления подозреваемого.

— Главное, дать ему войти… А скрутить скрутим.

— Как два пальца об асфальт.

Паромов, которому отводилась второстепенная роль, помалкивал. Ведь кроме Валерика Колесникова, пьяного хулигана, да некоторых особо буйных семейных дебоширов, «скручивать» ему никого больше не доводилось. А тут — убийца!