Чтение онлайн

— На вашем месте, Добен, я объехал бы гостиницы, — прочитав мой отчет, сказал Шеф. — По телефону не звоните, а поезжайте и поговорите!

— Если будет свободная машина.

— Разрешаю взять свою. Она, по крайней мере, без милицейских знаков по бокам. Если бы я жил в гостинице, я не пришел бы в восторг, увидев у подъезда милицейскую машину. У вас, Добен, есть интересные мысли. — Полковник заглянул в докладную. — Вы усмотрели связь между разыскиваемой женщиной, Лакомовой, Бейвандовым и кольцом. А как быть с кремом для лица Театрального общества? Сперва проверьте гостиницы и заодно поищите Лакомову!

Единственным преимуществом черной «волги» является то, что выходя из нее чувствуешь себя более важной персоной, чем ты есть на самом деле, и прохожие взирают на тебя, как на чиновника по особо важным поручениям. Я, правда, не вкусил этого уважения в полной мере, так как не взял с собой портфель.

Мы начали с гостиниц в Пардаугаве и понемногу приближались к центру. Администраторам я задаю два вопроса:

— Не прописана ли в гостинице Лакомова Тамара Викторовна?

— Не вспомните ли вы какую-нибудь из этих девушек? — и показываю фотографии.

В гостинице для туристов, где я по ошибке обратился к уборщице, потому что она уселась в кресло администратора, в ответ на мой первый вопрос я услышал восклицание:

— А как же! Ее теперь уже и милиция ищет?

— Кого? — В дверях служебного помещения показалась администратор.

— Лакомову, — сказал я.

— Ее уж которое утро ищет какой-то чернявый тип, — рассказывает администратор. — Но здесь она не живет.

— И сегодня он искал?

— Нет, сегодня его еще не видели.

Несомненно, речь шла о Мумине Бейвандове. Бейвандов несколько дней подряд в поисках своей невесты объезжал все гостиницы так же старательно, как теперь это делали мы. Как мне рассказывали администраторы, он всегда приезжал на разных частных машинах.

Проезжая мимо управления милиции, я попросил остановиться: вдруг помощники дежурного отметили что-нибудь интересное для меня. Тогда не придется снова трястись сюда на трамвае.

На поданной мне записке было написано: «Авдеенко Алла Александровна. Гостиница «Феникс». Не вернулась.»

— Кто звонил? — спросил я.

— Из гостиницы. Спрашивали, что делать с вещами.

«Феникс» — старая гостиница недалеко от железнодорожного вокзала. Она, должно быть, всегда была очень дешевой. В ней нет холла, администратор сидит за окошком, которое выходит на простую лестничную клетку. Единственное удобство — телефон-автомат в конце лестницы, единственное украшение — стеклянная входная дверь, через которую видны пешеходы и автомобили.

Меня ведут по коридору, по одну сторону которого расположены номера.

Очень маленький одноместный номер с окном во двор. Низкий шкаф, узкая кровать, письменный стол и стул.

— Чемодан был брошен на кровать, но уборщица положила его на шкаф. Эта женщина ни разу здесь не ночевала. Она приехала утром, занесла чемоданы, позвонила кому-то и ушла. После этого ни разу не появлялась.

— Когда она приехала?

— Пятнадцатого утром. Около восьми или…

В чемодане паспорт, коричневая замшевая юбочка и что-то размером с яблоко, завернутое в газету.

Авдеенко Алла Александровна, украинка, социальное происхождение из служащих, двадцати шести лет, паспорт выдан в Киеве.

С последнего места жительства Авдеенко выписалась шесть месяцев назад. Это был Усть-Алимск. Если память мне не изменяет, этот пока еще строящийся город находится на берегу какого-то притока Ангары. Второй штамп свидетельствует о том, что примерно в то же время Авдеенко уволилась с Усть-Алимского горно-обогатительного комбината.

— У вас камеры хранения нет? — спросил я.

— В том-то и дело, что нет.

С фотографии в паспорте на меня смотрит девушка с косами и плотно сжатыми губами.

Беру сверток. На ощупь кажется, что внутри — леденцы. Крупные леденцы.

В газету завернут туго перевязанный кожаный мешочек, а в нем — кусочки какого-то невзрачного камня. Темно-красные, тусклые, примерно одной формы.

Я еще не знаю, что это за камешки, но думаю, что такое количество камней одинаковой формы в качестве сувениров не возят. А может возят?

— Оформим документы об изъятии чемодана… Вы сказали, что она звонила?

— Звонила и долго заставляла отгадывать, кто звонит… Но больше я ничего не слышала. Да, она еще что-то записала на листке.

— Может, адрес?

— Может, номер телефона, может, адрес. Я не видела.

Через час я снова в «Фениксе» и снова расспрашиваю администраторшу и уборщицу. Долго. Основательна. Потому что теперь я знаю, что в мешочке не простые камешки, а рубины — очень редкие и драгоценные камни. Необработанные рубины, которые надо отшлифовать, и как мне объяснил ювелир, это сделать можно только на заводе, а не в домашних условиях.

На стоянке возле здания вокзала станции Лиелварде стояли легковые машины и автобусы, украшенные белыми лентами. Наверно, где-то играют свадьбу, и на машинах приехали встречать гостей. Там же возле машин слонялось несколько парней с розами в петлицах. Из пассажиров только что подошедшего поезда они никого не встречали — это был поезд дальнего следования.

— Опять белые флаги на мачтах, опять кто-то сдался, — многозначительно подмигнул Зутису какой-то помятый тип, стоявший рядом у окна вагона. Потом этот тип быстро исчез в купе, как будто и его свадьба находилась под угрозой.

Быстро темнело. После Лиелварде поезд долго не останавливался, мчался вперед. Вскоре стемнело и уже невозможно стало различить ни домов, ни деревьев, мелькали только желтые вереницы и точки электрических лампочек да ярко освещенные переезды с белыми кирпичными домиками стрелочников — они словно выныривали из воды, чтобы, на миг показавшись, опять исчезнуть.

Зутис постучал в дверь своего купе. Гомон там сразу стих и прозвучало вежливое:

— Да-да, войдите!

Женщины выглядывали на него из-под одеял. Зутису оставили нижнее место и даже застелили постель. Три пары глаз с усмешкой следили, как он поведет себя в этом гареме. Зутис сел на свою постель, словно собираясь о многом поразмыслить.