Чтение онлайн

— Вы можете его обрисовать? И в каком точно месте это произошло? Там, где малина?

— Нет, — почему-то вдруг обиделся Лазаретов. — Здесь. — Его рука описала широкую дугу. — Мы за кустиками стояли, а он как раз мимо пробежал.

— Как он выглядел?

— Мы вообще-то со спины видали. Но — высокий. — Лазаретов, прицениваясь, оглядел Невского. — Да, будет с вас — это уж точно. И волосы длинные — вот эдак развевались. А куртка — прямо как ваша. Штанов, извините, не запомнил. Да, еще галстук был! Синий такой, с золотым драконом. И какие-то бурые пятна на нем. Понимаете, он на ходу его выбросил. Из кармана.

— Где галстук? У вас? Покажите!

Невский почувствовал невероятное волнение.

— Да он бросил в кусты, под откос. А мы тут с Виолеттой Прохоровной небольшой костерчик развели. — виновато опустил глаза Лазаретов. — Знаете, терпкий дымок, рано утром — это так романтично!.. Я вообще с детства костры обожаю. Ну, мы и положили галстук заодно в огонек, чтоб не валялся. Он был грязный, рваный. А что, надо было сохранить?

— Как вам сказать. — Невский подавил глубокий вздох. — Теперь-то уж чего, конечно. Понимаю: мусор на природе, непорядок. Может быть, и следовало поберечь. Я бы взглянул. Мда, очень странный тип. Ну, а. лицо?

— Что — лицо? — часто заморгал Лазаретов. — Я же говорю: мы со спины видали, когда он мимо нас пробежал. Мы и решили с Виолеттой Прохоровной: бог с ним, мало ли кто бегает. Так ему нужно, стало быть. Я вон тоже, бывалоча, до дуба. А потом, уже позднее, вдруг на насыпи как закричат!.. Но мы туда не пошли. Ведь всякое бывает.

— Вы правы. Это Тырина кричала. А... скажите, она могла видеть ваш костер?

— Нет, — уверенно ответил Лазаретов. — Не могла. Во-первых, это было довольно далеко, а во-вторых, мы сидели в овражке, за кустами, костерок развели слабенький, и ветер задувал дым под деревья, в лес. Потом кричали-то недолго. Всего раз или два.

Эх, такая славная зацепка могла бы получиться, с досадой подумал Невский. А им, видите ли, захотелось огоньку с дымком! И чтобы мусор не валялся. Благодетели природы, тоже мне! А, впрочем, они знать не знали, что такое жгут. Поэтому — какие могут быть претензии?!

— Спасибо, — произнес с едва заметным разочарованьем Невский. — То, что вы нам рассказали, несомненно, важно. Как я понимаю, это все у вас?

— Н-ну, кажется. Да, все! Костер мы загасили — так что ничего, по сути, не осталось — и пошли тихохонько на завтрак. Только. — Лазаретов неожиданно замялся.

— Я вас слушаю! — подбодрил Невский.

— Словом. — Лазаретов опустил глаза. — Короче, если вдруг все это как-то связано с тем убийством и преступник скоро будет найден, то. не надо говорить, что мы вам помогали. Ладно?

А ведь в самую точку попал старик, поразился Невский. Связано, и еще как! Теперь-то я не сомневаюсь. Подобрать бы только ключик.

— Я вам обещаю, — дружелюбно улыбнулся Невский. — В наших общих интересах. Еще раз — огромное спасибо!

Такая доверчивая непосредственность старика тронула Невского, но вместе с тем и опечалила: как все в действительности зыбко и опасно ненадежно!..

Сам-то Лазаретов, безусловно, промолчит, не станет распускать язык.

Однако это же чистейшая случайность, что он рассказал все Невскому, а не кому-либо другому!

В принципе таким вот первым, благосклонным слушателем, вызывающим к себе симпатию, мог оказаться кто угодно, даже — затаившийся до времени коварный враг.

Ведь Лазаретову он точно так же неизвестен, как и остальным!..

И уж тогда, разоткровенничайся вдруг Илья Ефимович, — пиши пропало, все усилия насмарку.

Потому что первый встречный мог бы оказаться и последним. И была бы новая, бессмысленная жертва.

В то, что Евфросинью Аристарховну убрали как ненужную, пусть и случайную, наверное, свидетельницу, Невский окончательно уверовал. Вот только знать бы, где она некстати "засветилась", чем прогневала убийцу!.. Вероятно, трепанула лишнего — это она умела. Мадам любила несколько покрасоваться и почитать мораль другим. Но что именно она сболтнула, если кара оказалась столь ужасной?

Бедный Илья Ефимович! Он даже не подозревал, какому подвергался риску! Хоть и чувствовал, конечно.

Впрочем, почему в прошедшем времени?

На самом деле Невский мог быть далеко не первым, кто услышал лазаретовский рассказ.

Уж, слава богу, после завтрака стоял такой отчаянный бедлам — и в санатории, и здесь, в лесу, покуда шли!..

"Если преступник скоро будет пойман." — невольно всплыли в памяти слова.

Тогда-то Лазаретову как раз бояться нечего. Вот если не поймают или же — не скоро.

— А вы до меня еще кому-нибудь о костерке и о прогулке сообщали? — с тревогой спросил Невский.

— Господь с вами! — Лазаретов убежденно замотал головой. — Хотел было — директору. Но после передумал. Да и не нашел его на месте. А бегать всюду и искать.

— Молодец! — невольно вырвалось у Невского. — Директор. Этому — дай только повод!.. Ну, а Виолетта Прохоровна, как вы полагаете, могла?

— Да что вы! — замахал руками Лазаретов. — Вы совсем ее не знаете. Надежнейший товарищ! Если я не разрешу, она — ни слова, никогда! Она же понимает.

— Очень, очень хорошо, — вновь делаясь приветливым и благодушным, отозвался Невский. — Думаю, потом, для следствия, понадобится ваш рассказ.

— Потом. Ведь не сейчас же, правда? Больше я не нужен? — неуверенно осведомился Лазаретов.

— Нет. Можете идти. И, кстати, почему вы спрашиваете именно меня? Вон — основной начальник.

— Н-да? — Лазаретов недоверчиво взглянул на Птучку. — Интересно. А мне показалось. Ладно, я и впрямь пойду. Чтоб Виолетта Прохоровна зря не волновалась.

Вот и новая забота появилась, с огорчением подумал Невский, глядя в спину Лазаретову. Нам только этих осложнений и недоставало!..

И неожиданно, как раз и навсегда доказанная теорема, вспыхнуло в мозгу: ведь лазаретовский-то незнакомец в той же самой куртке, что и у меня, и давешний двойник на лестнице — одно лицо! Определенно! И еще похожий, необычный галстук. Черт, наверняка же — мой! Ужасно редкостная штука ныне, и для совпадений — крайне мало шансов. Видимо, и псевдо-я, которого с таким старанием выслеживала Евфросинья Аристарховна, — из той же оперы, все тот же самый человек!.. Выходит, я не ошибался, уверяя, что концы — здесь, в санатории, буквально рядом!

— Слушайте, а вам не хочется еще раз допросить свидетельницу? вкрадчиво осведомился Невский, оборачиваясь к лейтенанту. — Я имею в виду Тырину.

— А где она?

— Да вон, у самой насыпи стоит, — Невский незаметно показал глазами. Может, новые какие-то детали.

Птучка с кислым выражением на лице уставился на Невского, качая головой.

— Я в санатории-то от нее двух слов не мог добиться, а уж здесь. Вы, Михаил Викторович, я смотрю, психолог неважнецкий, хоть и книжки пишете. Неужто вы предполагаете всерьез, что тут, на месте преступления, где все в ней вызывает прежний ужас, она вдруг вспомнит и — заговорит?! Нет, ей нужна другая обстановка — более спокойная, располагающая к доверительной беседе.