Чтение онлайн

Сергею удалось пробиться сквозь плотно стоящих людей к торцу вагона, за которым виднелся торец соседнего — женского — вагона. Как ни всматривался он, но Ирину так и не увидел в толчее голов в косынках, платочках и простоволосых.

— Позовите Ирину Лобову сюда! — попросил Сергей ближайшую к нему девушку.

— Лобова! — крикнула она. — Ирина! Есть Лобова? Иди сюда!

И, о счастье! Ирина протиснулась сквозь плотную толпу, и теперь они могли переговариваться и даже дотягиваться друг до друга, доставая кончиками пальцев кончики пальцев. На душе полегчало.

О, великая сила любви! Так случилось, что их души расцвели в этот великий разгул смерти, в этом смертельно опасном, оккупированном врагом городе. Но даже в этих условиях мир казался светлым и радостным лишь потому, что они были вместе. Разве что тревога друг за друга придавала этой радости и некую горечь, и пугающую остроту. А так — стоило только обняться, прижаться поплотнее, пожарче, и вот оно — счастье! Главное человеческое счастье обоюдной любви… И что с того, что в городе заправляют оккупанты. Рано или поздно они исчезнут, а любовь — останется…

Разбитая, но не рассеянная 4-я армия, потеряв почти все свои танки и грузовики, самолеты и тяжелую артиллерию, отходила по расходящимся направлениям — на Барановичи, на Слуцк и Бобруйск. Но она не исчезала ни с полей сражений, ни с оперативных карт.

Ни одна армия мира не испытывала во Второй мировой войне такого сокрушительного удара, который обрушился на армию генерала Коробова в те июньские дни. Огневой мощи такой концентрации не испытали соседи 4-й армии ни с левого, ни с правого флангов, ибо главный удар Гитлера был нацелен на Москву по кратчайшему направлению: через Брест, Минск и Смоленск… Но 4-я армия не разбежалась, не рассеялась. Отступая, она все же пыталась задержать продвижение немецких войск и под Слуцком, и под Бобруйском, и под Гомелем, и под Кричевом… Части 4-й армии продолжали оборонять Брестскую крепость, даже потеряв всякую надежду на помощь извне.

Второго июля 4-ю армию в силу ее малочисленности подчинили в оперативном отношении 21-й армии, а затем вывели во второй эшелон Западного фронта. После ареста генерала Коробова армию возглавил начальник ее штаба полковник Леонид Сандалов. Через три дня его сменил генерал-майор Константин Рокоссовский, но, так и не вступив в должность, был отозван под Смоленск. И есть в том великая историческая справедливость, что именно Сандалову, ставшему генералом и фактически возглавившему 20-ю армию, пришлось отстаивать Москву на все том же самом трудном направлении. Воистину, «от Москвы до Бреста»…

1939 год… В это тревожное предвоенное время в Кёнигсберге, столице Восточной Пруссии, разведчики всех стран будущей коалиции с риском для жизни добывают информацию, позволяющую понять, насколько серьезно Гитлер готовится к войне, где и когда будет нанесен главный удар. Среди прочих работает в этом важнейшем городе Третьего рейха и разведчик-нелегал Разведупра РККА майор Николай Северьянов, агентурная кличка «Лунь». До него доходят вполне достоверные сведения, что в его ведомстве началась совершенно не ко времени большая кадровая чистка, в ходе которой погибает и его давний друг и коллега – резидент кенигсбергской разведсети. Лунь, понимая, что неожиданный вызов в Москву грозит ему гибелью, выходит из игры, становится невозвращенцем. Теперь для него враги все – и гестапо, и НКВД. Он пытается легализоваться как можно надежнее, «ложится на дно», рассчитывая начать совершенно новую бюргерскую жизнь. Тайно от всех знакомых уезжает в Мемель и там женится на литовской женщине Вейге Мариникайте.

Тем временем начинается Вторая мировая война, и Луня как гражданина Германии призывают в вермахт. Ему повезло, в силу возраста его направляют в военную школу поваров. Однажды на варшавском вокзале Луня узнал его бывший агент, который сообщил ему сведения крайней государственной важности: точное время нападения Гитлера на СССР. Лунь пребывает в мучительных раздумьях: с одной стороны, он вышел из игры и теперь никто из его бывших коллег не поверит информации невозвращенца, какой бы ценной она ни казалась; с другой стороны, он никогда не изменял Родине, и его офицерский долг повелевает передать полученные сведения в Разведупр. 18 июня 1941 года Лунь переплывает Западный Буг в районе Бреста и под видом немецкого перебежчика передает дату начала войны. Ему не верят, как не верили и многим другим перебежчикам, которые переходили в СССР почти по всей линии государственной границы. Всех их считали провокаторами.

Волею судьбы 22 июня 1941 года «немецкий фельдфебель» встретил в камере погранкомендатуры, которая размещалась в Брестской крепости. В аду первых дней обороны Лунь оказался в рядах соотечественников, которым уже нет дела до того, кто он и откуда. Есть боец и есть винтовка… В казематах цитадели военный случай сводит его с фотокорреспондентом окружной газеты «Красноармейская правда» младшим политруком Сергеем Лобовым. Им посчастливилось вырваться из огненной западни. После прорыва они ушли в леса, где набрели на других окруженцев. Лунь сколотил разведывательно-диверсионную группу, которую назвал «Кобра». Группа действует по своему плану, по сути дела, это никому не подчиненный партизанский отряд. Но действует успешно, благодаря тому, что Лунь великолепно знает язык, порядки и обычаи вермахта. Он носит форму немецкого офицера, захваченного в машине на лесной дороге – майора Вальтера Вебера. Документы этого убитого офицера сыграют потом в его жизни судьбоносную роль. А пока группа «Кобра», перебравшись в Минск, сумела организовать крушение немецкого воинского эшелона. Во время этого акта Лунь получил перелом позвоночника и был отправлен как майор Вебер в главный военный клинический госпиталь Берлина…

В один из пасмурных декабрьских дней 1941 года майор Вебер был вызван на военно-врачебную комиссию в главном военном клиническом госпитале в Берлине. Мнение эскулапов в белых халатах поверх серых, как этот декабрьский день, было единым: с таким повреждением позвоночника офицер негоден даже для службы вне строя и подлежит увольнению из вермахта с почетным званием «военный инвалид». Лунь не знал, печалиться ему в этой ситуации или радоваться. С одной стороны, ему предоставлялась возможность надежно уйти в тень подальше от ока всевозможных армейских начальников; с другой стороны – как жить дальше инвалидом в чужой и враждебной стране?

– Вы берлинец? – спросил председатель ВВК с погонами оберст-артца [160] , листая его медицинское дело.

– Да.

– И, кажется, женаты? Мне сказали, что вас никто не навещал. Разве ваша жена не живет в Берлине?

Это был неожиданный удар под самый дых. Лунь никак не ожидал подобного вопроса от сухого профессорского вида чиновника. Промолчав несколько секунд, будто не решаясь сказать правду, он нехотя сообщил:

– Она живет в Берлине. Но мы на грани развода. Кому нужен муж-инвалид?