Чтение онлайн

— Скорей всего, сотрудники санатория и отдыхающие, у которых есть машины, — отпадают. С территории в это время никто не выезжал.

— Тоже надо уточнить. Но почему вы так нейтрально говорите — "убийца", "преступник"?! Разве.

— Ничуть не бывало! — воскликнул Невский. — Вы, как я заметил, очень любите подстегивать события. Быть может, вы на правильном пути, но. Обвинить — проще простого. А я вовсе не уверен, например, что Куплетов именно тот, кого мы так ищем. Улика? Да. Весьма серьезная улика. Но — не доказательство! Ведь сами говорили. И против меня есть улика! Да еще какая! Просто вам удобней думать, что такой человек, как я, скорей всего, не мог.

— Ну, дружище, в вас и впрямь заговорил телеведущий! — вздохнул Афонов. — Вот не время. Уж если вы взялись искать и обвинять кого-то. Безусловно, к вам у меня доверия больше. А что до улик. Кстати, я не обратил внимания, какого цвета куртка у Куплетова?

— Ярко-зеленого. Как глазок новенького светофора. Грех такое не замечать.

Выехать удалось только через час — забарахлил вдруг мотор.

Всю обратную дорогу в санаторий Невский молчаливо и сосредоточенно глядел в окно, где по-августовски быстро собирались сумерки.

"Газик" шел неторопливо, плавно взлетая на частых ухабах.

Едва машина выбралась из города, Птучка включил фары, и теперь длинные конусы света выхватывали впереди то смолянисто-черные заводи луж, то ряды густых кустарников, то одинокие телеграфные столбы.

Навстречу им попалась лишь одна машина. И на всей дороге — ни души.

— Вот ведь, — заметил Птучка, ловко маневрируя между омутами луж, — в двух шагах от города — и такая пустынь. Дорогу хоть бы сделали приличную! Какое там. Словно в медвежьем углу живем, на краю света!..

— У нас дороги всюду мерзкие, — меланхолично отозвался Невский. Это — чтобы зря не ездили туда-сюда. Не отвлекались от хорошей жизни.

Лейтенант подозрительно скосил глаз на своего пассажира, однако промолчал.

— Думаете, в столице лучше? — продолжил Невский. — Вы там просто не были. Как с главной улицы свернешь куда-нибудь в проулок, так сразу черт-те что! Колдобины, ямы, фонари не горят — только машины бить. А уж какая жуть творится во дворах!.. Опять же: надобно ходить пешочком, нечего кататься на машинах, бензин тратить. И врачи твердят: прогулки для здоровья исключительно полезны. Так что наши дороги — совсем не для езды.

— А для чего ж тогда? — наивно удивился Птучка.

— Этого никто не знает, — тихо и загадочно ответил Невский. — Я полагаю, чтобы люди ощущали себя ближе к матушке-природе. Мы вечно боремся со всякими стихиями. У нас это сидит в крови.

И снова лейтенант не понял ничего, хотя и заподозрил в сказанном не то подвох, не то насмешку. К эдаким речам он явно не привык.

— Да, кровь. — пробормотал он, чтобы как-то поддержать беседу и одновременно концентрируясь на хорошо знакомом ему слове. — Нынче стали много зверствовать, особенно — в глубинке, вот в таких глухих местах. Убивать начнут: ори не ори — никто и не услышит.

— И что, часто бывает? — машинально поинтересовался Невский.

— Ну, часто не часто, но случается, чего уж там. И нераскрытые убийства есть. Да как везде!.. Вообще — событий хватает, даже слишком. Взять того же Мостова!

Невский повернул голову к водителю.

— Вы сомневаетесь, что найдут убийцу?

— А чего сомневаться? Преступник, может, сейчас в отделении сидит, тепленький, только и ждет. Нет, я о другом!.. — Птучка остервенело крутанул руль, объезжая гигантскую лужу. — В такую вот заедешь — все равно что колесом в открытый люк канализации, — пожаловался он. — Жуткая дорога. А чинить — всегда потом, все некогда!.. Хоть кто бы из начальства долбанулся тут разок!.. Уж, может быть, тогда.

— Вот это маловероятно, — усмехнулся Невский. — Там, где поджидают неприятности, начальство не бывает. Посылают замов. А тем, в сущности, плевать. Начальство же руководит издалека, из кабинетов. Оттуда легче ничего не замечать, но выглядеть особенно солидно. Но вы что-то начали рассказывать?

— Да, собственно, я вспомнил о другой истории. Так, знаете, на память вдруг пришло. Я, конечно, не берусь вот так-то утверждать, что именно в Мостова. Дело темное. Но!.. Майор, правда, дело закрыл.

Невский заинтригованно уставился на Птучку.

— Хм, опять Мостов? Какой он вездесущий. Прямо пуп вселенной!

— Ну, какой он пуп!.. — Птучка неопределенно улыбнулся. — Просто город небольшой, и все тут друг у друга на виду. И если что случится. Говорить потом готовы год. А ведь Мостов был как-никак директор.

— Что же все-таки у вас произошло? Мне интересно. Или это следственный секрет?

— Да почему секрет?! — пренебрежительно пожал плечами лейтенант. — Я ж говорю: закрыли дело, точка! А история такая. В конце мая, в этом году, Мостов устроил пикничок на речке — с разными полезными людьми, не буду называть их, это роли не играет. Пятница, хороший теплый день. Ну, приехали они на двух машинах, разложились, как заведено, в тени, на бережку закуска там, выпивка, все чин-чином. Городские шишки, этих — тронь!.. А на другом берегу, как раз напротив, заросли кустов — густые, и не продерешься. Вот, стало быть, началась гулянка, все только-только разогрелись — тут-то из этих самых кустов и бабахнули. Несколько раз. Из пистолета — потом проверяли. Пули только по дереву чиркнули — над самой головой Мостова. Сантиметров бы на пять пониже — и до свиданья. С Мостовым, ясное дело, сердечный припадок случился — прямо там, у реки. Крики, паника. Ну, какой тут пикничок?! Слава богу, машины были. Отвезли его в больницу, две недели отдыхал.

— А кто стрелял?

— Вот — до сих пор неизвестно, — с непонятной торжественностью, словно в том была его личная заслуга, отозвался лейтенант. — Ведь не будет же преступник, как дурак, сидеть в своей засаде! Смылся сразу. В суматохе-то никто его и не заметил. И не мудренно!

— Почему вы решили, что преступник был один? — быстро спросил Невский.

— Потом уж выяснили, через несколько часов. С собакой все кусты обшарили, нашелся даже след, а у дома летчика — потерялся. Как говорится, ни тпру, ни ну!.. Концы в воду. Два месяца проваландались, а после дело-то и прикрыли. Шуму, правда, было много. Разговоры, слухи. Да все — вздор!

— А летчик-то откуда взялся? Этот кто еще такой? — с изумлением спросил Невский.

Клубок фактов, судя по всему, начинал запутываться самым необыкновенным образом.

— Откуда летчик? — повторил Птучка. — Здесь, в городе, живет. Это Ломтев, Александр Александрович. На вертолете работает — в нашем городском хозяйстве. Уже лет десять, вероятно. Крепкий, толковый мужик, депутат. Мне с ним сталкиваться приходилось — не по службе, вы не думайте. Так, разные житейские дела. Очень толковый, говорю вам. Правда, жмот большой, но это ладно. Все не ангелы. В ту пятницу он был как раз на вылетах, мы выясняли.

— Понятно. У Ломтева — алиби.

— Да он вообще тут ни при чем! — горячо воскликнул Птучка. — Я вам точно говорю. И потом. у него в апреле такое горе случилось.

— А именно?

— Жена повесилась.

— Довел?

— Ну, вы даете, Михаил Викторович!.. С таким-то мужем — жить да жить! Как у Христа за пазухой.

— Да? Интересно. А с чего же она вдруг?

Птучка глубоко вздохнул и тотчас резко крутанул баранку, объезжая лужу.

— Странная она была, с приветом. — сообщил он, чуть помедлив. — В областной больнице лежала, у нее шизофрению, кажется, нашли. Бывает. Молодая, вот что жалко! Получила инвалидность, первую группу... Сидела дома, потому как тихая. Ну, дома и уход получше, сами понимаете. А в последние полгода, соседи рассказывают, она совсем их доняла. "Он меня убьет!" — это она о муже своем, и каждый день талдычила одно и то же. Убьет он ее, значит, и все тут!.. Муж часто в рейсах, разумеется, за ней присматривали, да вот все ж — недоглядели. Пошла на чердак — и готово. Муж вернулся, а она — холодная, в петле болтается. Похоронили.