Антропологическая поэтика С. А. Есенина. Авторский жизнетекст на перекрестье культурных традиций
Шрифт:
Особенно интересно отметить следующую запись Есенина в моем альбоме:
Нарисована могилка с крестом – и надпись:
«Под сим крестом С. Есенин»
и сбоку приписка:
«Успе 921 г. 14 окт.»
Вокруг могилки расписались и другие имажинисты. [1720]
Упомянутой в анализируемом документе С. Г. Мар посвятил несколько строк В. Г. Шершеневич в «Великолепном очевидце»: «Близко к нам, вернее, к одному из нас, с отчетливым пробором, была Сусанна Мар, девушка из Ростова, с точеным лицом и неплохими стихами. Она безбожно картавила и была полна намерения стать имажинистической Анной Ахматовой». [1721] О Сусанне Мар сообщает Н. Д. Вольпин в воспоминаниях «Письма к другу» в основном тексте и подстрочном примечании: «Сусанна поистине справочное бюро! К ней, как по речкам в озеро, стекается всяческая информация» и «Псевдоним Сусанны Чалхушьян, участницы группы поэтов “ничевоков”, прибывших из Ростова в Москву в начале 1920 г.». [1722] Далее Н. Д. Вольпин, ссылаясь на авторитет А. Дункан, рассказывала:
О ней Дункан сказала так: «В Москве есть два красивых человека. Сергей Есенин и Сусанна Мар». Красота Сусанны была особого рода – внесексуальная. Мар напоминала мне мужской портрет Джорджоне в Берлинском музее или знакомую всем гимназистам картину из учебника истории «Корнелия, мать Гракхов». Мы уверяли, что Сусанна Мар похожа сразу на мать и на обоих мальчиков. Она любила по-своему заломить руки. То ли восточная красавица с конфетной коробки, то ли «Демон» Врубеля… [1723]
С. Г. Мар стала «ходячей фигурой», нарицательным персонажем в устах Рюрика Ивнева: «Женщины типа поэтессы Сусанны Мар, остроязычные и практические…». [1724]
Сама С. Г. Мар в двух «Автобиографиях» описывает имажинистский период: «Уже в декабре месяце 1920 года я переехала в Москву и была принята во Всероссийский союз советских поэтов. Выступала со своими стихами в кафе “Домино” и в “Стойле Пегаса”, и в Политехническом институте и во всех других местах. // В 1922 году в Москве вышел сборничек моих стихов»; «Моя первая книжка „Абем“ (авторское издательство) течения имажинистического. В 23 году от имажинизма ушла». [1725]
Терминология имажинизма
Интересна терминология, послужившая материалом для пародирования. Термин имажисты приведен в статье З. Венгеровой «Английские футуристы» в 1915 г., излагающей беседы автора с основателем нового направления в поэзии Эзрой Паундом: «Мы… в поэзии имажисты . Наша задача сосредоточена на образах, составляющих первозданную стихию поэзии, ее пигмент, то, что таит в себе все возможности, все выводы и соотношения». [1726] Термин имажионизм употреблен В. Г. Шершеневичем в его книге «Зеленая улица. Статьи и заметки об искусстве» (М., 1916); там же с датировкой началом зимы 1915 г. сказано: «Я по преимуществу имажионист ». [1727] В «Великолепном очевидце» В. Г. Шершеневич уточнял в 1930-е гг.: «“ Имажионизм ”, “ имажнизм ”или “ имажинизм ” имел один и тот же корень: “ имаго ”, “ имаж ”, “образ”». [1728] Ю. П. Трубецкой давал скупую характеристику: «Образ ( имаго, имаж ) как самоцель». [1729]
В имажинистском сборнике «Харчевня зорь» (1920) помещено стихотворение В. Хлебникова с воспеванием Мариенгофа и Есенина, с зарифмованным в начале текста термином: «Москвы колымага. // В ней два имаго ». [1730] Нарочно ли, шутки ради образованный Хлебников употребил по отношению к двум «отцам-основателям» имажинизма словечко «имаго» (лат. imago – образ, вид), обозначающее в биологии окончательную (дефинитивную) стадию индивидуального развития насекомого, его взрослое состояние? [1731] По мнению Рюрика Ивнева, «Хлебников любил иронизировать над символами и любоваться их мишурным великолепием». [1732]
Василий Каменский возносил лирического героя (иначе рассуждая, самого себя) как литератора на пьедестал почета: «Поэт-мудрец и авиатор, // Художник, лектор и мужик, // Я весь изысканный оратор, // Я весь последний модный шик». [1733] Эта же идея прослеживается в стихотворных строчках «Я, гений Игорь Северянин» или «Весь мир – Олимпова эпоха», «Олимпов распростерся божеством», «Я дунул – сотворился мир» К. Олимпова (наст. фамилия – Фофанов). [1734] Игра со вселенским размахом до возвеличивания себя до уровня божества наблюдается в «Гимне имажинистов», который распевался или коллективно декламировался на выступлениях имажинистов: «Три знаменитых поэта // Бьют в тарелки лун» (речь идет о Есенине, В. Г. Шершеневиче, А. Б. Мариенгофе). [1735] По сведениям И. В. Грузинова, с 4 ноября 1920 г., со времени «Литературного суда над имажинистами» в Большом зале Консерватории, «у имажинистов вошло в обычай декламировать хором свой межпланетный марш, если на том или ином литературном вечере выступают по крайней мере два поэта-образоносца». [1736] В мемуарах Н. Д. Вольпин сообщает:
Упрекали имажинистов… и в безграмотности их наименования: если оно образовано от латинского imago (образ), то и зваться бы им имагинистами . А « имажинист » – от французского, что ли, image, – может лишь означать « воображенцы » – или, если угодно, « воображаки ». (В свое оправдание имажинисты, пожалуй, могли бы сослаться на законное для русской речи чередование звуков «г» и «ж»…) [1737]
Илья Зданевич пытался донести до слушателей на вечере памяти Есенина в 1926 г. в Париже неясную сущность и происхождение литературной школы: «Что такое имажинизм, школа которого обосновалась в Москве в 1918–1919 годах? Мы никогда не имели законченных и ясных теорий этого направления, кроме смысла его названия – l’image. Не было и однородной практики. Конечно, во всех направлениях практика была различной, в зависимости от личных качеств и сил». [1738] Лазарь Берман объяснял этимологию термина «имажинизм»:
Слово это происходит от французского image, означающего по-русски «образ». Оправдано ли такое название, как признак какой-нибудь отдельной группы поэтов, отличающий их от других групп, если образность есть специфический признак любой поэзии. Но удобное для манифеста иноязычное слово придавало само по себе какое-то своеобразие есенинско-мариенгофской группе поэтов. [1739]
Спустя два и четыре десятилетия после эпохи московского имажинизма, в «Мемуарах» (1942, 1960-е гг.) Рюрик Ивнев постоянно писал однокоренные термины через удвоенное «м» – « иммажинисты »; « иммажинизм ». [1740]
Непонятное слово порождало курьезы. В. Г. Шершеневич упоминает некоего молодого человека, который на диспуте в Политехническом музее «никак не мог выговорить новое еще тогда слово “имажинист” и упорно называл нас ижиманистами ». [1741] В Ростове-на-Дону Ю. П. Анненков зафиксировал «голос из публики»: « Имажинисты, имажинята …». [1742] Позднее аналогично шутливо называли «младших» имажинистов-ленинградцев «“ имажинята ” последнего призыва ». [1743] Русским аналогом термина выступил неологизм « поэт-образоносец » [1744] (см. также «говорящее» название книги В. Л. Львова-Рогачевского «Имажинизм и его образоносцы », 1921). В. Л. Львов-Рогачев-ский употребил заимствованный русифицированный термин и его русскую кальку вроде бы в качестве синонимов, но с далеко разошедшимися оценочными нюансами значений: «в лице двух “ имаго ”» и «яркий образник » (о Есенине). [1745] С. М. Городецкий привел синоним к термину «имажинисты», вспоминая в 1926 г., как он по предложению Есенина намеревался написать литературный трактат, и эта оставшаяся лишь в замысле «книжка была объявлена Есениным под заглавием “ Идолы ” – по-русски – образы». [1746]