Чтение онлайн

Женщины покорно и быстро выбрались в чоттагин. Через минуту шкура поднялась, и они, кряхтя, втиснули в полог большой оцинкованный ящик. Антымавле была хорошо знакома упаковка, пачка такого чая служила ему вместо гири на весах.

— Вот такой чай самый лучший. Когда его пьешь, он дает радость. — Пылёк достал килограммовую плитку прессованного чая с выдавленным рисунком лося и тайги, с подписью внизу «Для Крайнего Севера».

— И тот и этот русилинский чай. Мы маленькими плитками продаем, чтобы каждый мог взять. Ведь не всегда можно купить большую плитку чая?..

— Нет, — не хотел сдаваться Пылёк, — этот лучше, — и выкладывал на пол одну плитку за другой. — У меня много, хватит мне и моим людям. Ты торговый человек, я тоже. Хочешь, могу тебе дать? Бедные русилит, даже товара хорошего не имеют. — И впервые Пылёк рассмеялся по-настоящему, довольный своим превосходством, не спуская пристального взгляда с Антымавле.

«Рано еще радуешься, посмотрим», — подумал Антымавле, глядя на самодовольное лицо Пылёка.

— Ружья новые есть.

Пылёк долго вертел в руках охотничий карабин, передергивал затвор, заглядывал на свет в ствол, приподнял и опустил прицельную планку.

— Таким ружьем только волков пугать. Волки боятся выстрела, а так ничего им не убьешь. Пойдем, покажу тебе, какие ружья надо, — и, не дожидаясь Антымавле, выполз из полога.

Антымавле последовал за ним. За пологом, в чоттагине, располагалась кладовая, где чаучу обычно хранят мясо и другие продукты. Антымавле увидел кучу оцинкованных ящиков с патронами и штук восемь винчестеров, совершенно новых, еще не бывших в употреблении.

— Видишь?

Антымавле молча повертел в руках винчестер, поставил его обратно, вытер сальные руки о сухую траву и вышел на улицу.

Яранга Пылёка стояла на краю у крутого спуска. Погода установилась, было тихо и ясно. Лишь временами с гор срывался ветер и нес вниз крутящиеся вихри снега, но до подножия они не доходили, таяли в воздухе. На грузовой нарте, стоявшей немного в стороне, Антымавле увидел стальное копье и вспомнил, как Пылёк забивал им первого оленя в заливе Камака. Копье было не новым. Видно, что оно точилось не одним поколением чаучу.

— «Жаль, надо было людей позвать, — наслаждался победой Пылёк, — пусть увидели бы позор торгового человека». — И подошел к Антымавле.

— Больше показать нечего? — вкрадчиво спросил он.

— Есть, — спокойно ответил Антымавле, — пусть люди тоже видят.

— Что же, — не стал возражать Пылёк. — Пусть все видят позор анкалина. — Мэй! — закричал он в сторону яранг.

Антымавле стал быстро развязывать нарту.

— Это что? — пощупал рукой Пылёк мешок.

— Сахар. Только русилинский сахар, — подчеркнул слово Антымавле и подал кусок сахару.

Пылёк попробовал его на зуб.

— Такого у меня нет, — сказал он с завистью.

Рядом столпились молчаливые жители стойбища. Немного в стороне стояли женщины. Вышла из яранги Ыттынеут, старшая жена Пылёка, она присела на корточки и стала наблюдать за происходящим.

— А такое у тебя есть? — спросил Антымавле и развернул перед глазами яркий цветистый ситец.

— Кыке! — восхищенно ахнули женщины.

Привстала и Ыттынеут.

Пылёк словно и не слышал их, но видно было, что это подействовало на него. Он щупал руками ситец, разглядывал его горячими от восхищения глазами, но наконец спохватился, что показал слабость перед какой-то пестрой тряпкой.

— Мне камлейка будет хорошая, — и зло посмотрел на женщин, давая понять, что их восклицания ничто. «И зачем я позвал людей?» — ругал себя за оплошность Пылёк.

Понравились Пылёку и примусы, брезент мог пригодиться для летней покрышки яранги, привлекли внимание тонкие иголки, о каких не раз вспоминали женщины.

Пылёка словно подменили, он ласково повел Антымавле опять в ярангу:

— Надо там разговор вести, пусть другие не слышат.

Антымавле теперь знал, как надо себя держать. В пологе снова пили чай. На этот раз Пылёк разговорился:

— Я весь сахар у тебя возьму, материал, сколько есть, тоже давай. Три шипящих печки давай. Иголки тоже. Если хочешь, пусть возьму у тебя карабин, табак-папушку — возьму, спички можно. Наверно, если их подсушить, то будут загораться…

Тихий, заискивающий голос напомнил Антымавле Ринтылина. Страх исчез совсем.

— Только мне еще далеко ехать. Чаучу в тундре много, им тоже приятно будет ценный товар взять, — возразил Антымавле.

— Разве у меня нечем купить? — прищурил глаза Пылёк. — Ну-ка, принесите, — сказал он женщинам.

В полог внесли связку песцовых шкурок.

— С тобой можно торговые дела вести, — стал открыто заискивать Пылёк. — Сколько дашь за это?

Антымавле пересел ближе к свету и стал не спеша, со знанием дела перебирать шкурки: встряхивал, дул на мех, приглаживал снова рукой и каждую просмотренную откладывал и сторону. Когда из первой связки шкурок осталось две, Пылёк заставил женщин принести еще. На полу росла белоснежная груда.

Пылёк внимательно следил за движением рук Антымавле, за выражением лица, но понять ничего не мог. Лицо не выражало ни радости, ни скрытой жадности, как бывало у старых торговцев.

— Мои женщины умеют хорошо снять шкурку, — не выдержал Пылёк.

— Это верно, — согласился Антымавле и вдруг отложил в сторону одну, потом вторую. — Третий сорт, — пояснил он.

— Разве плохие? — привстал Пылёк, с беспокойством и тревогой глядя на шкурки.

— Нет, купить можно, но они хуже этих, — показал рукой Антымавле на основную кучу. — Все?

— Ты свое рядом положи, а там посмотрим.

Антымавле был озадачен. Он знал, что у Пылёка осталась в тайнике еще, пожалуй, такая же груда шкурок, если не больше. Чаучу хитрил и не хотел выкладывать все, он выжидал. Но даже на то, что лежало в пологе, у Антымавле не хватало товаров. Если он все отдаст, то не с чем будет ехать дальше. Глебов сказал, чтобы обязательно завести торговые дела с Пылёком. Пылёк согласен торговать. Еще Глебов сказал: скупить всю пушнину, какая будет у Пылёка. Как же быть?.. Он решился.

— Пусть вносят, все что лежит на моей нарте.

— Тагам! Быстрее! — почти крикнул Пылёк женщинам и с удовлетворением посмотрел на Антымавле.

Скоро вещи, привезенные Антымавле, и пушнина заняли весь полог. Антымавле отложил в сторону кусок ситца и стал выбирать по одной шкурке. Рядом с ним лежали портфель и счеты, которые он всегда брал с собой. Можно было бы продать Пылёку дороже, но нельзя, новый закон не велит. За ситец он отобрал пять шкурок.

— Вай, на. Это купил я. — И придвинул Пылёку кусок ситца.