Аня
Шрифт:
– я хочу поесть,- он мотнул головой.
– простите за мою не предусмотрительность, - еле выговорила,- не успела перекусить перед тем, как вы меня притащите сюда, - опять отрицательный жест.
– не думаю, что мой адвокат не сочтет это за нарушение конституционных прав человека, да и папа вряд ли будет рад,- он вышел. Пришёл обратно с бутербродом и с бумажным стаканчиком кофе. Желудок отреагировал на запах моментально.
– спасибо,- для него, конечно, ничего не значит, зато перед совестью я отчиталась.
– пошли!- меня сдернули со стула, в полудреме я не сразу поняла, что происходит. Ах, это не сон. Он опять шёл сзади, проталкивая через узкие коридоры. Мы спускались, то поднимались по лестницам, то вновь шли по лабиринтам коридоров. Захочешь убежать - не убежишь. В конце концов, я стояла у железной двери, на которой красовалась надпись "выход".
– вы сообщили отцу?
– нет.
– почему тогда?
– твоё дело в МВД, город не покидать, в ближайшее время придёт повестка на допрос.
– значит, есть время нанять хорошего адвоката? Или меня уже не спасти?- хотелось выть, а я смеялась.
– при всем, ты ещё и оптимист, - первый раз он засмеялся.
– сколько я могу получить?
– рано об этом говорить, следствие идёт, детали уточняются.
– какие детали, я лишь хотела покататься!
– не глупи! Мы взяли твоего...даже не знаю, как правильно сказать. Матвеев Алексей даёт показания.
– серьёзно? И что он вам наговорил?
– я устал, ты наверняка тоже. Возможно, уже завтра тебя допросят.
– а ты? Вы? Разве не вы ведете моё дело?
– нет, я по другой части, мелкими делами не занимаюсь, если только ты не в сговоре с дилерами,- он подмигнул.
– с кем?
– ну точно, тебе не ко мне.
– даже не знаю радоваться или плакать.
– я тоже буду скучать,- он наклонился,- особенно по твоему дерзкому ротику.
Захлебнуться бы от возмущения, но меня поглотило странное желание прикоснуться к его щеке, ощутить жесткость щетины. Почувствовать мягкость губ. И он так близко, что невольно искушает. Стало холодно - он ушёл.