Чтение онлайн

Взялись снова за невод-плетень, но на этот раз им не повезло. То ли карасей не было, то ли те поумнели и заранее восвояси убрались подальше от коварного залива.

— Ничего,— успокоил Миша.— В крайнем случае у нас есть еще ботинки, ремни. Читал, как наши пограничники варили суп из сапог, когда их сорок девять дней в океане болтало?..

Петька молча кивнул головой, но эта перспектива его, кажется, мало устраивала.

— Ты видел когда-нибудь сморчки? Грибы такие.

Миша пожал плечами.

— Идем поищем. Они должны быть теперь.

— А... не страшно будет?

— Чего?— не понял Петька.

— Вчерашнего.

— Пойдем посмотрим...— предложил тот.

Направились в ту сторону, откуда ночью видны были напугавшие их глаза.

Подошли, осмотрелись. Никого и ничего. Никакого следа. Только погасшая головешка.

— Кто же это был? Волк?— спросил Миша.

— Не... Волк убежал бы.

— А кто?

— Может, рысь? Знаешь?— спросил Петька.

— Знаю. В зоопарке видел. Как кошка, только без хвоста. И глаза такие желтые.

— А ты знаешь, что это самый страшный зверь в лесу?

— Почему — самый?

— Она сидит на дереве. И если кто идет,— кидается сверху, хватает сразу за шею и загрызает.

Миша поднял глаза и опасливо обвел взглядом верхние сучья, вобрав голову в плечи.

Петька тоже на всякий случай осмотрелся.

— Давай, знаешь, что мы сделаем?— сказал Миша, подымая с земли палку...

...И идут по лесу два круглых «частокола»... Ребята огородили себя палками, прикрепив их ремешками, и никакая рысь не осмелилась бы сейчас прыгать на них, не рискуя напороться на острия, грозно торчавшие над головами мальчишек.

Теперь смело можно искать грибы. В Петькиной шапке уже два сморчка. Мишина — пустая еще.

— Петьк...

— А?

— Не надо было бросать в нее головешкой.— Почему?

— Она же не трогала нас. Пришла посмотреть. Ну и пусть. Посмотрела б, что мы хорошие, и привыкла. Маугли даже с пантерой подружился.

— Коли придет этой ночью — нехай смотрит. Может, и привыкнет...— согласился Петька.

Обед сегодня был не таким сытным, как вчера, но жить еще можно. Заячий щавель опять дополнил меню, хотя и не очень успокоил сосание под ложечкой.

Собирая щавель, ребята услышали рядом с собой шелест листьев, треск сучков.

Совсем близко паслась лосиха с лосенком. Она даже не обратила внимания на ребят, настолько, видимо, отвыкла от людей, а может, вообще впервые в жизни видела их. Да и люди-то на людей не похожи. Что-то мелкое, в кольях...

Миша решил не упускать момента. Без лишнего шума нацелился фотоаппаратом и щелкнул.

И только на щелчок лосиха подняла голову и настороженно посмотрела в сторону хлопчиков. Ребята замерли. Лосенка вообще не трогала вся эта история, он спокойно сосал мать. Миша инстинктивно сглотнул ртом, облизал губы.

Как ни в чем не бывало лосиха повернулась и медленно стала углубляться в лес в поисках нового корма.

Ребята заворожено смотрели ей вслед.

— Петьк...

— А?

— Нам нужно подружиться с лосихой. Может, разрешит подоить себя.

— А молоко у нее ого какое...— вздохнул Петька.— Только не подпустит.

— Подпустит!— уверенно ответил Миша.

— Фотографию подаришь ей?— съязвил брат.

— А вот посмотришь…

...Лосиха продолжала пастись, слизывая зелень березки. Обглодав одну, перешла к более густому кустику. Когда слизала с ветвей листья, за ними обнаружилась голова Миши: совсем это был не куст, а Миша, обвязанный зелеными ветками.

Лосиха чмыхнула на мальчика, Миша в ответ улыбнулся ей.

Лосиха отошла ко второму «кусту» и начала теребить его, раскрыв Петьку. И на него чмыхнула, не понимая, что стало с привычными до сих пор кустами... Петька протянул ей зеленую ветку.

Лосиха понюхала сперва, но все же слизала листья. Петька протянул еще одну — лосиха и на этот раз не отказалась...

Миша, как и Петька, сидевший до этого на корточках, изображая «куст», поднялся на ноги. Осторожно шагнул к лосихе. Лосиха пока не приняла такой фамильярности. Не спеша ушла в чащу, увлекая за собой лосенка.

Миша торжествовал:

— Завтра она позволит погладить себя. А может, и подоить.

— Держи рот пошире.

— Вот посмотришь. И рысь тоже приручу! Чтоб я так жил!

— А рысь, может, и не придет сегодня.

— Придет!

...Пришла, конечно. Как только наступила ночь, снова загорелись два ее желтых глаза. Их-то ребята, с вечера дежурившие у костра, заметили сразу.

— Кис-кис-кис...— несмело позвал Миша.

— Ну подойди к нам, чего боишься,— приглашал Петька.

Желто-голубоватые глаза не моргнули.

— Давай сами подойдем...— предложил наконец Петька.

— А не опасно?

— Да мы же обвязаны палками. Ничего она нам не сделает.

— Иди вперед, а я — за тобой,— сказал Миша.— А то увидит, что много людей,— убежит...

Петька приподнялся и сделал несколько шагов вперед. Миша — за ним. Опасливо остановился. Снова нерешительно шагнул... Но по мере приближения Петька почему-то осмелел. Он уже без всякой опаски углубился в чащу и очутился перед гнилым пнем, фосфоресцирующим в двух точках.

— Ну и дурни!..— покрутил Петька пальцем у виска.— Нагнали сами себе страху. А все ты!

— Что я?— стал оправдываться Миша.— Я знал, что пень горит?!

— Да не горит он! Посмотри. Это гнилушки такие. Которые светятся ночью. Трус!.. Будешь теперь дежурить всю ночь за это.

Петька недовольно сплюнул, повернулся и ушел в шалаш спать.

Миша, конечно, чувствовал за собой вину, поэтому покорно сел у костра, явно недовольный.

— ...Сам выдумал какую-то рысь. Ходили весь день в палках, как дураки. А никакой рыси нет. Да и зачем ей прыгать на нас?.. Что мы плохого сделали ей?— рассуждал Миша.— А кто больший трус — это еще посмотрим. Я же придумал «кусты» и не побоялся лосихи, когда подошла ко мне. А сейчас, хоть и сам волк подойдет, тоже не испугаюсь. Ничего теперь не испугаюсь.

И, как назло, где-то в ночном лесу раздался раздирающий душу плач. Или крик. Вроде кого-то душат... а может, режут.

Мишу мгновенно сдуло с поста. Не чуя под собой ног, он в паническом ужасе пулей влетел в шалаш и, конечно же, снова бухнулся на Петьку.

— Чего ты?— довольно спокойно спросил тот.

— Кто-то плачет в лесу. Или душат кого...— задыхался Миша от волнения.

— Кого душат? Где?— Петька вылез из шалаша. Миша — за ним. Стали. Слушают. Крик повторился.

Петька вздохнул, повернулся к Мише.