Чтение онлайн

— Идем, идем, милашка, — говорил толстый монах, — не надо строить из себя недотрогу, как твоя августейшая хозяйка. Можешь быть уверена, что в этот час она уж точно перестала обсуждать греческую философию с отцом настоятелем. Так ты рискуешь остаться единственной, кто не будет развлекаться в аббатстве в эту ночь.

Служанка бросала вокруг себя затравленные и смущенные взгляды. Вне всякого сомнения, она была не такой непреклонной, какой хотела казаться, однако красная морда брата Тома ее явно не воодушевляла.

Один из монахов, видимо, понял, в чем дело, и, стремительно вскочив со стула, нежно положил руку ей на талию.

— Ради святого Бернара, покровителя нашего монастыря! — воскликнул он. — Эта малышка слишком худенькая для такой огромной свиньи, как ты. Ну что? — спросил он, коснувшись пальцами подбородочка строптивицы. — Разве мои прекрасные глаза не извиняют отсутствие волос? К тому же, знаешь, я был солдатом, так что умею развлекать девчонок.

Действительно, у него были черные веселые глаза и хитрое лицо. Горничная, наконец, соизволила улыбнуться. Брат Тома тут же затеял драку, взбешенный тем, что остался в одиночестве. Один из оловянных кувшинов полетел на пол, женщины стали кричать. И тут кто-то воскликнул:

— Смотрите! Посмотрите туда!.. Ангел!..

Все повернулись к двери, на пороге которой стояла Анжелика. Она не отпрянула, поскольку была не робкого десятка. Ей часто приходилось бывать на крестьянских пирушках, чтобы не бояться громких голосов и возбуждения, этих неизбежных спутников возлияний. Но что-то здесь было не так. Вся эта сцена абсолютно не вязалась с прекрасным видением, открывшимся с обрыва, когда аббатство показалось ей в золотом вечернем свете приютом спокойствия и мира.

— Это та девочка, что потерялась в лесу, — объяснил брат Ансельм.

— Единственная девочка из целой банды мальчишек, — добавил брат Тома. — Многообещающе. Может, ей понравится наше веселье? Иди сюда, выпей, — позвал он, протягивая девочке стаканчик с настойкой, — это вкусно, сладко. Мы сами готовим его в огромных перегонных кубах из болотного дягиля.

Анжелика повиновалась скорее из любопытства, чем от желания отведать лакомство. Ей давно хотелось попробовать целебный напиток, о котором столько слышала, и который вдобавок носил ее имя. Золотисто-зеленая жидкость показалась ей вкусной: одновременно крепкой и бархатистой, и когда она пила, по телу разливалось приятное тепло.

— Браво! — завопил брат Тома. — Да ты не дура выпить!

Он посадил ее к себе на колени. Его дыхание, источавшее винные пары, вонь от его грубой монашеской рясы вызывали у Анжелики отвращение, но алкоголь, который она только что выпила, совершенно оглушил ее. Тома похлопывал девочку по коленкам отеческим жестом:

— Она такая миленькая, эта малышка!

От дверей раздался громкий голос:

— Брат мой, оставьте этого ребенка.

Стоящий на пороке монах в белом, лицо которого было скрыто капюшоном, а руки — в широких рукавах его рясы, походил на призрака.

— А вот и наш брюзга! — проворчал брат Тома. — Мы не просили присоединяться к нам, брат Жан, ведь вкусная еда вас не прельщает. Так дайте, по крайней мере, остальным спокойно веселиться. Вы пока что не отец настоятель.

— Я пришел не за этим, — ответил монах дрогнувшим голосом. — Вы всего лишь должны оставить в покое ребенка. Это дочь барона де Сансе. Будет не очень хорошо, если она станет жаловаться на ваши нравы, вместо того чтобы хвалить гостеприимство.

На мгновение воцарилось удивленное и смущенное молчание. Брат Тома резко отдернул руки.

— Пойдемте, дитя мое, — произнес монах твердым голосом.

Анжелика машинально последовала за ним. Они прошли через двор.

Подняв глаза, девочка увидела над монастырем звездное небо необыкновенной чистоты. Следуя за своим поводырем, она, в конце концов, оказалась в просторной внутренней галерее с аркадой, напротив которой виднелись двери.

— Входите же, — сказал брат Жан, открывая одну из деревянных дверей с маленьким окошечком посредине. — Это моя келья. Здесь можно спокойно отдохнуть в ожидании утра.

Это была очень маленькая комната с голыми стенами, украшенными лишь распятием и изображением Девы Марии. В углу стояла низкая кровать, которая скорее напоминала просто доску, с простыней из грубой ткани и одеялом. Перед распятием находилась деревянная скамеечка для молитвы и полка, заваленная требниками. В комнате царила приятная свежесть, которая, должно быть, превращалась зимой в лютый холод. На полукруглом окошке был только один ставень, открытый настежь в этот вечер. Дыхание спящего леса, пахнущее мхом и грибами, проникало в комнату. Слева ступенька вела к нише, где горел ночник. Пюпитр был весь загроможден пергаментами и стаканчиками с красками.

Монах указал Анжелике на свою кровать.

— Ложитесь и спите спокойно, мое дитя. Что до меня, то я продолжу свой труд.

Он скользнул в нишу, сел на табурет и склонился над пергаментами.

Сидящей на краешке жесткого матраса девочке совсем не хотелось спать. Ни разу еще ей не приходилось видеть столь странное место. Девочка поднялась и подошла к окну. Внизу виднелась целая вереница маленьких садиков, отгороженных друг от друга высокими стенами. У каждого монаха был свой кусочек земли, куда он ходил каждый день и где мог растить овощи или копать себе могилу.

Крадучись, Анжелика приблизилась к нише, где работал брат Жан. Ночник освещал профиль молодого мужчины, наполовину скрытый под капюшоном. Он сосредоточенно копировал старинные миниатюры. Кисти опускались в стаканчики с красной, золотой или голубой краской и искусно выводили узоры из цветов и чудовищ, коими в старину любили обильно украшать молитвенники.

— Вы не спите?

— Нет.

— Как вас зовут?

— Анжелика.

Внезапное волнение озарило худое, истощенное лицо аскета.

— Анжелика! Дочь ангелов. Конечно же, — прошептал он.

— Я очень рада, что вы пришли, отец. Тот толстый монах мне не нравился.

— Внезапно, — произнес брат Жан, чьи глаза светились странным огнем, — голос сказал мне: «Встань, оставь свои мирские дела. Иди и охраняй моих заблудших овец…» И я оставил мою келью, ведомый незримой рукой. Дочь моя, как оказалось, что вы так неблагоразумно покинули родительский кров, где подобает оставаться девочке вашего возраста и положения?

— Не знаю, — прошептала Анжелика, смущенно опустив голову.