Чтение онлайн

Господин Фронтенак из вежливости долго не перебивал мадам де Меркувиль, но когда та стала перечислять иголки и булавки, Анжелика почувствовала, что он вот-вот взорвется.

— Оставим все эти мелочи, которые так утомляют мужчин, — предложила она деятельной президентше, возглавлявшей дам из братства «Святого Семейства». — Я навещу вас, и мы вместе обсудим все детали. Сейчас самое главное, чтобы Большой Совет одобрил решение о поддержке этих девушек.

Казалось, Совет собирался одобрить постановление. Ноэль де ла Водьер внес последнюю поправку.

— А все ли они «барышни»? — осведомился он. — Приданое в сто ливров предусмотрено только для молодых особ из благородных семейств, бедных, но получивших хорошее воспитание, выдаваемых замуж за офицеров или служащих колонии. Для сирот и воспитанниц Главного госпиталя предусмотрена сумма лишь в пятьдесят ливров…

— Вы способны утонуть и в луже! — вскричал, потеряв терпение, Фронтенак.

— Закончим же, наконец! Секретарь, пишите!

Секретарю начали диктовать условия контракта, обязывающего государство обеспечить приданым девушек на выданье.

Вдруг раздался голос:

— И все же нам необходимо знать больше подробностей о затонувшем «Единороге». Действительно ли эта дама умерла? Мы должны быть в этом абсолютно уверены, на тот случай, если ее наследники или друзья явятся к нам, чтобы получить сведения о ней.

Это вмешался лейтенант полиции Гарро д'Антремон. Этот вопрос находился в его компетенции, и он хотел знать, какая ответственность на него возложена.

Воцарилось, тяжкое молчание.

— Кто был свидетелем смерти мадам де Модрибур? — спросил он.

— Я, — ответил Карлон.

И он продолжал, глядя своему собеседнику прямо в глаза:

— Я видел ее труп, и я могу указать вам ее могилу. Но это нисколько не влияет на то решение, которое мы должны принять относительно устройства ее несчастных спутниц.

Его заявление положило конец обсуждению этой проблемы. Лишь господин Гобер де ла Меллуаз несколько позднее вновь вернулся к этой теме, предложив своим слащавым голосом:

— Скоро мы будем праздновать день Святой Амбруазины. Я предлагаю по этому случаю отслужить мессу за упокой души этой благочестивой дамы, заплатившей столь дорогую цену за свое преданное служение Канаде.

— Алтарь может воспламениться, — шепнул Виль д'Аврэй Анжелике.

Предложение было принято. Члены общества «Святого Причастия» должны будут оплатить расходы на елей и лампады, а также внести свою лепту в приход и на помощь бедным. Никто, казалось, не знал, что герцогиня де Модрибур была связана с отцом д'Оржевалем. Он предоставил другим готовиться к приему той, которая была проклятием его души.

Анжелика вновь была охвачена дрожью, когда услышала, вопрос Гарро д'Антремона: «Действительно ли она умерла?»

Она вздохнула так глубоко, что это было слышно. Все повернулись к ней, и Фронтенак воскликнул:

— Мадам, мы вас утомили. Простите нам все эти пререкания. Но ваше присутствие было необходимо…

— Я ни о чем не сожалею. Я смогла оценить тот груз ответственности, который лежит на ваших плечах…

— О, вы понимаете? Эта ответственность неизмерима…

— Но, по правде говоря, я умираю от жажды…

Тотчас же лакеи принесли стаканы. Большинство членов Совета предпочли пиво, которое в большом количестве производилось на пивоварне с побережья Абрахама. Анжелика попросила лишь стакан воды.

Кто-то произнес: «Здесь можно задохнуться!», и слуги открыли окна, выходящие на террасу. За окном кружились редкие хлопья снега, но повсюду в небе, покрытом облаками, были видны синие просветы. И вдруг горизонт осветился.

Анжелика, пившая маленькими глотками ледяную воду, чувствовала, как силы возвращаются к ней. Индейцы научили ее ценить вкус воды — сока земли, эликсира жизни.

— Вода в Квебеке особенно хороша, — сказал мэтр Базиль, глядя, с каким наслаждением она пьет.

— Вот поэтому и пиво у нас отличное, — вставил Карлон. Он очень гордился своей пивоварней, которую он построил, чтобы не пропадали остатки зерна. Его бочки с пивом экспортировались до самых Антильских островов. Интендант Карлон повеселел, зная, что тяжкое испытание осталось позади. Он выдержал его превосходно.

Заседание Совета продолжалось в более спокойной обстановке. Принесли карты, и Фронтенак наметил ближайшие перспективы на будущее Канады и Акадии, объединенных под общим названием Новая Франция. Это были обширнейшие земли, на которых как бы затерялось то небольшое число французов, объединенных под знаменем с цветком липни. Шевалье де ла Саль продвигался в сторону Миссисипи. Граф де Пейрак поддержал эту экспедицию. Его флот у берегов Акадии служил охраной во Французской бухте, защищая ее от английских мародеров. Во владениях де Пейрака находились серебряные рудники. Ему достались сокровища с затонувших испанских кораблей. Его состояние было огромно.

— К тому же он гасконец, как и вы, — добавил Пьер Голэн ехидно.

Фронтенак не обратил на эту реплику никакого внимания.

В заключение он сказал, что каким-то чудом королевства Франции и Англии в настоящее время не находятся в состоянии войны. Существует опасность, что постоянные распри между французской колонией и государствами Новой Англии приведут к неминуемой войне.

— Подобными действиями мы как бы призываем наших принцев взяться за оружие, — сказал он.

Но члены Совета были гораздо менее заинтересованы этим аспектом проблемы. Их больше волновала опасность установить дипломатические отношения с авантюристом, который, возможно, считался врагом короля.

Господин Обур де Лонгшон, поддерживающий отца д'Оржеваля, взял слово:

— Вам, однако, небезызвестно, господа, что отец д'Оржеваль пользуется доверием короля. Во время своего последнего визита во Францию он имел с ним беседу, и ходят слухи, что он добился тайного согласия нашего монарха продолжать войну с английскими колониями…

— Несмотря на то, что Англия и Франция не воюют в данный момент…

— Возможно, но это не мешает сотням кораблей из Новой Англии мародерствовать во Французской бухте, угрожая благополучию Акадии, как вы сами недавно заметили, маркиз де Виль д'Аврэй.

— Это служит еще одним поводом для заключения отношений с господином де Пейраком, который решил помогать нам поддерживать порядок в этих краях.

— А если отец д'Оржеваль получил приказ короля вести там войну, как я слышал…

— Мессир, — перебил его епископ, — слухи являются слишком зыбкой почвой, чтобы основывать на них принятие наших решений. Излишне будет вам напоминать то, о чем вы знаете. Достопочтенный отец д'Оржеваль взял в свои руки не только Акадию, но и Канаду, то есть целиком всю Новую Францию. Его призыв к войне перешел границы того обычного совета или напутствия, которые вправе давать духовное лицо своим прихожанам. И я получил полномочия епископа именно для того, чтобы снять с господ иезуитов ту временную духовную ношу, которую они сами на себя нагрузили, и предоставить им более свободно заниматься их миссионерской деятельностью.