Анжелика. Королевские празднества
Шрифт:
Наконец, капеллан больницы Отель-Дьё [12] , месье Бернар, сообщил королеве о видениях брата Фиакра. 20 января 1638 года он написал ей длинное письмо, в котором поведал о божественном знамении: «Ликование всей Франции по поводу счастливой новости о Вашей беременности побуждает меня написать Вам эти строки…»
Отныне каждый стремился увидеть брата Фиакра, чтобы укрепить свою веру в то, что королева благополучно разрешится от бремени.
Вскоре его призвали в Лувр.
12
Отель-Дьё — самая старая больница Парижа. Основана в 651 г. н. э. Но официальным годом основания считается 660 г. С XII по XVIII вв. она реконструировалась и достраивалась, современный вид приобрела в 1878 г.
Беременная королева, исполненная радости и надежды, внимала убедительным речам босоногого Малого отца и отвечала ему на латыни:
— Вы не первый, кто предсказывает мне милость Божью, но вы первый, кто заставил меня поверить в нее.
Озарившая ее вера перешла в животворящую радость, а затем — в невыносимые девять месяцев ожидания и страха за маленькое хрупкое существо. Мучили ее мысли и о поле ребенка. Но теперь все тревоги рассеялись. Дитя, несомненно, родится живым, и это будет мальчик.
Сам король Людовик XIII отринул сомнения и выказал радость и веру в божественное предзнаменование, приказав «с особым усердием» начать строительство дворца для будущего дофина. Кроме того, он подарил собору Парижской Богоматери алтарь из позолоченного серебра, чтобы монахи спели перед ним «Te Deum» [13] в день рождения наследника.
6 февраля 1638 года королеве «со всей подобающей набожностью» преподнесли пояс — святыню, хранившуюся в соборе Богоматери Пюи-ан-Анжу-пре-де-Сомюр, храме несколько менее известном, чем собор Пюи-ан-Веле. Но ценность реликвии была бесспорна — пояс Девы Марии, который надела королева, спасал от преждевременных родов.
13
Te Deum (лат. «Te Deum laudamus» — «Тебя, Бога, хвалим») — католический гимн, возник в IV в.
7 февраля 1638 года король Людовик XIII вручил брату Фиакру и настоятелю его монастыря, отцу Иоанну Хризостому [14] , составленное по всем правилам послание, подписанное самим королем в Сен-Жермен-ан-Лэ и заверенное месье Сюбле [15] . В нем говорилось, что монахам надлежит отправиться в паломничество для исполнения обета, возложенного на королеву Царицей Небесной.
«Увидев, сколь много беременных женщин благополучно разрешилось от бремени, обратившись к Милосердной Богородице, храм которой находится в Провансе, король решил использовать все средства, чтобы милость Пресвятой Девы излилась и на королеву…
Поручено отцу Хризостому, настоятелю монастыря босоногих августинцев в Париже, отправиться в Котиньяк к Милосердной Богоматери вместе с монахом того же ордена братом Фиакром…
И там, перед лицом Всевышнего, вознести девятидневные обеты и молитвы от имени Ее Величества.
И девять дней служить святую мессу, дабы этой жертвой снискать Божественную Благодать и даровать королеве здоровое потомство.
И продолжать молиться о желаемом разрешении ребенком, в коем заключены надежды всей Франции.
Передано отцу Иллариону, наместнику викария вышеозначенного ордена, дабы он разрешил указанным брату и отцу отправиться в вышеупомянутое место паломничества.
Следует принять оных монахов, предоставить им кров и все, в чем они будут нуждаться, а всем наместникам и лейтенантам Его Величества в провинциях и городах, через которые будут следовать монахи, обеспечить им свободный и безопасный проход, не чиня ни неудобств, ни затруднений, но всячески содействуя и помогая, если на то будет необходимость.
Составлено в Сен-Жермен-ан-Лэ 7 февраля 1638 года.
14
Хризостом (Златоуст) — так называли христианского святого епископа Константинопольского Иоанна (347–407), который был блестящим проповедником. Однако во Франции со временем это стало личным именем.
15
Нуайе, Франсуа Сюбле, сеньор де (ум. 1645) — интендант финансов и строений, государственный секретарь по военным вопросам при Людовике XIII.
И вот оба босоногих Малых отца побрели по пыльным дорогам. До Котиньяка августинцы добрались через три месяца, а значит, в день они проходили не так уж много лье. В пути монахов сильно задерживали те, кто выходил к ним навстречу в надежде послушать знаменитого ясновидца, убеждающего всех в том, что на этот раз беременность королевы завершится благополучно и она родит первенца.
В храме Милосердной Богоматери в Котиньяке брат Фиакр, увидев статую Девы Марии, узнал в ней чудесный образ, явившийся ему в видении.
Смиренные монахи отслужили длинные мессы и выполнили молитвенные обеты от имени Их Величеств — короля и королевы Франции.
5 сентября того же 1638 года за полчаса до полудня в Сен-Жермен-ан-Лэ на свет появился дофин.
Астрологи особо подчеркивали, что он родился под созвездием Девы.
Двадцатью годами позже дофин, уже ставший королем, поднимался на гору к Той, что оказала ему великую честь, явившись в видении и держа его, Людовика, в своих священных руках.
Все сходились во мнении, что никогда еще Богоматерь не удостаивала такой чести ни одно другое паломничество, никакого другого короля.
Воистину, Людовика неспроста называли Дьедонне — Богоданный.
Добравшись до вершины, он отстоял в маленькой часовне мессу, отслуженную епископом Фрежюса [16] . Затем, желая оставить память о своем паломничестве, возложил на алтарь голубую орденскую ленту, чтобы ею украсили статую Девы Марии, а также свое кольцо с бриллиантами.
16
Фрежюс был резиденцией епископов с IV в., в 370 — 1957 гг.
Позже он присоединился к матери и свите, ожидавшей его у подножия горы. В тот же день Анна Австрийская заказала отслужить шесть тысяч месс Милосердной Богоматери, а молодой король подарил мэру Котиньяка, господину Гаспару Фиганьеру, дворянскую грамоту, почтив таким образом городок, которому стольким обязан.
Однако его красивое молодое лицо оставалось печальным, и его ни разу не тронула улыбка, ибо он носил в своем сердце стигматы несчастной любви.
Глава 2
Это случилось двумя годами ранее в Кале после взятия Мардика [17] , когда тяжелый недуг поразил короля и едва не свел его в могилу. Поговаривали, что виной всему тяготы военной кампании. Тюренн осадил Дюнкерк.
Король часто наведывался в военный лагерь у Мардика, чтобы вместе со своим другом маршалом Тюренном лично наблюдать за ходом осады и последствиями «выходов» — то есть вылазок осажденных, — впрочем, редких и всякий раз заканчивающихся для последних весьма плачевно.
17
Городок и крепость неподалеку от Дюнкерка.
Стояла невыносимая жара. Воды не хватало, а «тела умерших еще в прошлом году продолжали лежать, едва присыпанные песком, не разлагаясь и распространяя удушливый, отвратительный смрад» [18] .
Визиты короля поднимали боевой дух армии. Тем не менее положение оставалось неустойчивым, неопределенным и неимоверно тягостным для всех участников кампании.
Осада Дюнкерка длилась уже месяц, и он готов был сдаться, когда мессиру де Тюренну донесли о том, что принц Конде и дон Хуан Хосе Австрийский приближаются во главе всей испанской армии, чтобы помешать взятию города. Тюренн испросил у короля разрешения принять сражение, на что сразу же получил согласие. «Он стремительно покинул окопы и, внезапно атаковав испанскую армию, разбил ее» [19] . Тут осажденный Дюнкерк взмолился о пощаде и капитулировал.
18
Цитата из книги Lucien Perey «Le Roman du Grand Roi».
19
Там же.
Войска, жители окрестных городов, — да и всей Франции, вплоть до Парижа, ликовали при вести о победе, а народ жадно передавал из уст в уста то, как молодой король возглавил свою армию. Его молодость торжествовала на поле битвы, постепенно возрождая былую славу Франции. Вот одна из тех незатейливых историй о появлении Людовика на поле брани, которую радостно обсуждали его подданные.
«На расстоянии половины пушечного выстрела от Мардика король стоял перед своим войском, наблюдая, как выходит побежденный гарнизон, включавший шестьсот всадников и тысячу двести пехотинцев, не считая более четырехсот человек больными и ранеными.