Анжелика. Маркиза Ангелов
Шрифт:
— Жанна, почему вы вопите, словно вас щекочет сам дьявол?
— Щекочет! — задохнулась от негодования старая дева. — Ах, Арман! Я умираю!
— Почему же, дорогая?
— Я пришла в сарай взять немного вина. И тут я увидела… увидела…
— Тетя Жанна увидела какую-то тварь, — перебила ее Анжелика. — Она точно не знает змею или куницу, но уверяю вас, тетушка, беспокоиться не о чем. Лучше вернитесь за стол, вам принесут вина.
— Именно, именно, — произнес барон заплетающимся языком. — Ах, Жанна, раз в жизни вы захотели оказать услугу и только всех переполошили.
«Она не хотела оказать услугу, она следила за мной и выследила. С тех пор как тетка поселилась в замке и сидит за вышиванием, как паук в паутине, она знает нас лучше, чем мы сами, она нас чувствует, видит насквозь. Она пошла за мной. А старого Гийома попросила посветить ей».
Ее пальцы все еще впивались в дряблую руку толстухи.
— Вы меня ясно поняли? — прошептала она. — Ни слова никому до моего отъезда, не то, клянусь, я вас отравлю особыми травами, которые знаю.
Тетушка Жанна охнула в последний раз и закатила глаза. Однако упоминание об ожерелье подействовало на нее даже больше, чем угроза. Поджав губы, она молча последовала за братом.
Вдруг чья-то грубая рука потянула Анжелику назад. Гийом резким движением стряхнул соломинки, которые застряли в ее волосах и платье. Она подняла на него взгляд, пытаясь по выражению лица угадать, о чем он думает.
— Гийом, я хотела бы, чтобы ты понял…
— Мне отнюдь не обязательно что-либо понимать, мадам, — ответил он по-немецки с оскорбительным высокомерием. — Мне достаточно того, что я видел.
Он погрозил кулаком в темноту и выругался.
Анжелика вскинула голову и пошла к гостям. Сев за стол, она поискала глазами маркиза д’Андижоса. Свалившись с табурета, маркиз сладко спал на полу. Стол напоминал поднос с церковными свечами, когда они догорают и оплывают. Некоторые гости уже уехали, другие заснули. Но на лугу все еще танцевали.
Анжелика, напряженно выпрямившись, без тени улыбки на лице, сидела во главе свадебного стола. Она мучительно страдала при мысли, что ей помешали довести до конца задуманное, исполнить свою клятву и отомстить за себя.
В сердце боролись ярость и стыд.
Она потеряла старого Гийома.
Монтелу отверг ее.
Ей оставалось лишь одно — уехать к хромому супругу.