Чтение онлайн

Она не знала, что Людовик XIV, не унаследовав простоты своего отца, короля Людовика XIII, унаследовал его застенчивость. Он страстно любил пышность и блеск и изо всех сил старался побороть чувство неполноценности, столь не соответствующее величию его титула. Хотя король был уже женат и не прочь поухаживать за дамами, он все же не мог встречаться с женщиной, особенно если она была красавицей, не испытывая при этом смущения.

А Анжелика, бесспорно, была красива. Особенно хороши были, хоть она об этом и не подозревала, ее гордая осанка и особое выражение взгляда — одновременно и скромное, и смелое, которое могло бы показаться наглым и вызывающим, если бы в то же время не говорило о ее невинности и искренности, присущих юности. Когда молодая женщина улыбалась, ее лицо преображалось, яснее выражая симпатию, которую она испытывала к окружающим ее людям, да и к жизни вообще.

Но сейчас Анжелика не улыбалась. Она принуждена была ждать, пока король заговорит, и по мере того, как его молчание затягивалось, тишина буквально сжимала ей горло.

Наконец король решился и начал разговор, немного покривив душой:

— Мадам, я вас не узнал. Где чудесное золотое платье, которое было на вас в Сен-Жан-де-Люзе?

— Сир, мне в самом деле неловко, что приходится предстать перед вами в столь простом и далеко не новом туалете. Но у меня больше ничего не осталось. Вашему Величеству должно быть хорошо известно, что на все мое имущество наложен арест.

Лицо короля приняло ледяное выражение, которое сразу же сменилось улыбкой.

— Вы решили сразу же перейти к делу, и это правильно. Вы напоминаете мне, что у короля каждая минута на счету и что у него нет времени на болтовню. Но вы чересчур суровы, мадам.

Бледные щеки молодой женщины слегка порозовели, и она смущенно улыбнулась.

— Я вовсе не хотела напоминать вам об обременяющих вас многочисленных обязанностях, сир. Я лишь прямо ответила на ваш вопрос. Мне не хотелось бы, чтобы Ваше Величество сочли мою небрежность причиной того, что я осмелилась появиться перед вами в поношенном платье и с более чем скромными украшениями.

— Я не отдавал приказа о наложении ареста на ваше личное имущество. Более того, я лично распорядился оставить мадам де Пейрак на свободе и никак ее не притеснять.

— Я бесконечно признательна Вашему Величеству за внимание, проявленное ко мне, — произнесла с поклоном Анжелика. — Но личного имущества у меня нет, и, поскольку я спешила в Париж с намерением узнать, что случилось с моим супругом, я захватила с собой лишь необходимые вещи и немного драгоценностей. Но я здесь не для того, чтобы жаловаться на свое бедственное положение, сир. Моя единственная забота — судьба моего мужа.

И она умолкла, сжимая губы, чтобы из нее не вырвался поток вопросов: «За что вы арестовали его? В чем вы его обвиняете? Когда вы мне его вернете?»

Людовик XIV глядел на нее с нескрываемым любопытством.

— Мадам, правильно ли я вас понял, что вы, такая красавица, действительно влюблены в своего хромоногого супруга?

Презрительный тон монарха поразил Анжелику в самое сердце, словно удар кинжала. Она испытала страшную боль. В ее глазах вспыхнуло негодование.

— Как можете вы говорить такое? — с жаром воскликнула она. — Ведь вы слышали его, сир! Вы слышали Золотой голос королевства!

— Действительно, перед обаянием его голоса трудно устоять.

Он подошел ближе и вкрадчиво произнес:

— Совершенно ясно, что ваш муж имеет власть околдовывать всех женщин, даже самых холодных. Мне говорили, что этот господин так гордился своим искусством, что в своем тщеславии дошел до того, что принялся ему обучать в школе, назвав ее «Суд любви», где царило самое постыдное распутство.

«Не более постыдное, чем то, что царит у вас в Лувре», — едва не вырвалось у Анжелики.

Она удержала себя в руках.

— Вашему Величеству превратно передали смысл этих светских собраний. Мой муж хотел возродить у себя в Отеле Веселой Науки средневековые традиции провансальских трубадуров, которые культивировали галантность по отношению к дамам. Конечно, там велись и легкомысленные беседы, ведь речь шла о любви, но благопристойность всегда была соблюдена.

— И вы не испытывали ревности, глядя на то, как столь любимый вами муж предается разврату?

— Я никогда не замечала, чтобы он предавался разврату в том смысле, который вкладываете в это слово вы, сир. Традиции трубадуров учат хранить верность одной-единственной даме, будь то законная супруга или возлюбленная. А его избранницей была я.

— Однако вы долго не могли смириться с подобным выбором. Почему отвращение, которое вы испытывали поначалу, внезапно превратилось в страстную любовь?

— Вижу, Ваше Величество интересуются и самыми интимными деталями жизни подданных, — на этот раз Анжелике не удалось скрыть иронические нотки в голосе.

Все в ней клокотало от бешенства, с ее губ готовы были сорваться хлесткие слова, упреки вроде «А что, в отчетах, которые вам приносят каждое утро шпионы, говорится, сколько раз за ночь знатные особы вашего королевства занимаются любовью?»

Ей стоило неимоверных усилий сдержаться, и она опустила голову, чтобы выражение лица не выдало ее чувств.

— Вы не ответили на мой вопрос, мадам, — ледяным тоном произнес король.

Анжелика провела ладонью по лбу.

— Почему я полюбила этого человека? — прошептала она. — Несомненно, потому, что он обладает всеми качествами, необходимыми для того, чтобы женщина была счастлива стать рабыней подобного мужчины.

— Так вы признаете, что ваш муж вас околдовал?

— Сир, уже пять лет мы живем под одной крышей. Я готова поклясться на Библии, что он не маг и не колдун.

— Вам известно, что его обвиняют именно в колдовстве?

Она молча кивнула.

— Речь не только о странном воздействии, которое он оказывает на женщин, но и о подозрительном происхождении его огромного состояния. Говорят, он узнал секрет трансмутации [8] , заключив договор с дьяволом.

— Сир, пусть мой супруг предстанет перед судом, и он без труда докажет, что пострадал из-за ложных идей алхимиков, упорно придерживающихся средневековых взглядов, которые в наши дни приносят скорее вред, чем пользу.

Король немного оттаял.

— Признайте, мадам, что ни вы, ни я — не знатоки алхимии. Однако вынужден заметить, что сделанные вами объяснения по поводу дьявольских ухищрений господина де Пейрака несколько туманны и нуждаются в уточнении.

Анжелика сдержала вздох облегчения.

— Я счастлива, сир, услышать от вас слова, исполненные такого милосердия и сострадания!

Король слегка улыбнулся, хотя его лицо одновременно выражало и недовольство.

— Не надо слишком спешить. Я всего лишь сказал, что хотел бы поподробнее разобраться в этой истории с транмутацией.