Чтение онлайн

— Я знаю, что с тобой приключилось. Ты бросила Весельчака и строишь из себя честную горожанку.

— Можно подумать, что ты меня в чем-то обвиняешь! Ты что, не слышал о бойне на ярмарке Сен-Жермен? Весельчак исчез. А я сумела выбраться из Шатле. В Нельской башне засел Родогон.

— Ты больше не принадлежишь к воровской братии.

— Ты тоже.

— Ну нет! Я по-прежнему в воровском братстве. И всегда буду в нем. Это мое настоящее королевство, — сказал Баркароль со странной торжественностью.

— Кто тебе рассказал обо мне?

— Деревянный Зад.

— Ты виделся с Деревянным Задом?

— Я отправился выразить ему свое почтение. Ведь теперь он наш Великий Кесарь. Я думаю, ты это знаешь?

— Конечно.

— Я пошел и выложил на стол кошель, набитый луидорами. Ху! Ху! Дорогая моя, ты бы только видела, я был самым главным богачом среди всех собравшихся.

Анжелика взяла Баркароля за руку; странная маленькая округлая ручка, пухленькая, как у ребенка.

— Баркароль, они собираются мне отомстить?

— Я думаю, что во всем Париже не сыскать женщины, чья прелестная головка так близка к тому, чтобы слететь с плеч.

Карлик состроил нарочито злобную гримасу. Но Анжелика поняла, что угроза не преувеличена. Она встряхнула головой.

— Тем хуже! Значит, я умру. Но я не могу вернуться назад. Так и скажи Деревянному Заду.

Карлик королевы окинул ее печальным взором.

— Ах! Как ужасно будет увидеть такую красавицу с перерезанным горлом!

И когда Анжелика уже собралась уходить, Баркароль схватил ее за край юбки.

— Между нами говоря, было бы лучше, если бы ты сама сказала все это Деревянному Заду.

Отныне все свое время Анжелика посвящала делам харчевни. Поток посетителей непрерывно увеличивался. Благодаря отменным отзывам цеха цветочниц заказы множились, как снежный ком. Теперь цеховые торжества проходили в «Храбром петухе» довольно часто. Мастера разных специальностей любили «промочить горло» и «набить живот» в доброй компании; и во славу своего святого покровителя они устраивали веселые пирушки под сводами приветливой харчевни, на балках которой, заново покрытых лаком, всегда красовались прекрасная дичь и сочные колбасы.

Даже старейшины «святейшего» цеха мясников, самого большого и самого старого из парижских цехов, решили устроить свое традиционное пиршество, посвященное святому Сильвестру [62] , именно в «Храбром петухе». Праздники непрерывно сменяли друг друга. После Рождества наступил Новый год, затем отмечали Богоявление, потом начался карнавал.

Итак, Анжелика посвятила себя насыщению требовательных желудков; порой ей казалось, что она оседлала норовистую кобылу, которая брыкается, но везет быстро и без устали.

Вслед за рабочими, ремесленниками и торговцами в «Храбрый петух» стали захаживать компании свободомыслящих философов, отличавшихся изысканными манерами и распутным поведением. Они утверждали, что у каждого человека есть право на наслаждение, презирали женщин и отрицали Бога. Женщинам, работавшим в харчевне, стоило немалого труда ускользать от их похотливых рук. К тому же эти господа оказались крайне разборчивы в еде. И хотя Анжелику отталкивал их неприкрытый цинизм, она очень надеялась, что «философы» упрочат репутацию и заслуженную славу их заведения, что, в свою очередь, привлечет в харчевню клиентуру более высокого ранга.

Приходили к ним и актеры, которые, даже не освободившись от красных накладных носов, дружно восхищались выходками обезьянки Пикколо.

— Вот на кого нам следует равняться, — говорили они. — Да уж! Если бы этот зверек был человеком, каким бы комедиантом он стал!

Вспотевшая, с раскрасневшимися от жара очага щеками, с жирными, испачканными пальцами, Анжелика выполняла свою работу, стараясь не думать ни о чем, кроме повседневных дел и забот. Задорно рассмеяться, поддержать легкую беседу, проворно увернуться от слишком назойливой руки — все это она делала почти машинально. Она получала удовольствие, смешивая соусы, измельчая зелень, украшая блюда.

Она вспоминала, как маленькой девочкой охотно помогала на кухне в Монтелу. Но по-настоящему разбираться в кулинарном искусстве Анжелика научилась в Тулузе, под руководством Жоффрея де Пейрака — человека утонченного вкуса; недаром яства, которые подавали в отеле Веселой Науки, славились по всему королевству.

Воскрешая в памяти тот или иной рецепт или какой-нибудь непреложный закон кулинарного искусства, Анжелика порой испытывала одновременно радость и печаль.

Мэтр Буржю был рад наплыву новых посетителей, но в то же время его это удручало. Популярность, которой пользовался трактир, доставляла ротисье небывалые муки, но, будучи по натуре человеком бездеятельным и беспечным, он не пытался изменить ход событий. При этом следует сказать, что владелец «Храброго петуха» никоим образом не пренебрегал своими обязанностями. Он выбирал и жарил домашнюю птицу, мясо, дичь, а также разделывал уже готовые изделия, отбирая наилучшие куски. Он плохо разбирался в рыбе, ведь его заведение специализировалось на жареном мясе, и у мэтра Буржю даже не было прав на приготовление рыбных блюд, что оставалось прерогативой хозяев рыбных таверн и харчевен.

Но при содействии некоторых постоянных клиентов харчевни Анжелика получила в гильдии трактирщиков разрешение подавать рыбу по пятницам, а также право изготавливать и предлагать клиентам антреме [63] и маленькие сладкие пирожные. В конечном счете молодая женщина «выжила» мэтра Буржю из его собственной кухни и обустроила рабочее место толстяка прямо в зале, где его необыкновенная жизнерадостность радовала посетителей. Анжелика оставила в ведении ротисье вина, а также приготовление простых блюд для мелкого люда — рабочих и ремесленников. Но в основном трактир работал для обладателей кружевных манжет и шляп с плюмажем, которые за один вечер могли потратить больше, чем скромный ремесленник за месяц.

Анжелика придавала большое значение выбору овощей, выискивая в глубинах своей памяти все новые и новые рецепты изысканных блюд. Изумленные посетители высоко оценили ее овощной бульон, легкий, вкусный, душистый, утоляющий жажду в жару лучше, чем любые прохладительные напитки. Сама Анжелика называла это блюдо «бульоном для мальчишек».

Она также ежедневно выставляла на витрину «зеленый паштет а-ля Пуату». Эта кулинарная новинка была навеяна смутными воспоминаниями, ароматами былых времен. Лучше всех хозяек округи это блюдо готовила кормилица Анжелики. Она мелко рубила зеленую капусту, щавель, шпинат, салат-латук, зеленый лук, листовую свеклу, добавляла для загустения яйца, кусочки подкопченной ветчины и свежей свинины. Вся эта масса помещалась в форме на угли и долго томилась на слабом огне. Зимой паштет помогал согреться, а летом его подавали охлажденным, предварительно перемешав со свиным салом. В Пуату каждая хозяйка обладала собственным рецептом паштета, и не было такого дома, где бы вам не предложили его отведать. «Зеленый паштет» стал символом провинции. Утверждали, что это блюдо способствует укреплению здоровья.

Но когда наступила зима, тяжело заболел Флоримон.

Если чего-то Анжелика не могла вынести, так это кашля Флоримона.

Каждый раз, когда она слышала этот кашель, ее охватывал безумный страх, ей казалось, что болезнь неизлечима. Ведь старший сын был таким слабеньким. Соседки, глядя на впалые щечки малыша, говорили: «У вас не получится его вытащить… Я так потеряла троих… А я пятерых… Бог дал, Бог взял». В сердцах этих простых женщин, вечных тружениц, царило глубокое смирение. Они искренне верили, что все испытания, выпавшие на их долю, как и страдания Спасителя на кресте, позволят им в будущем попасть на небеса. И вера помогала им выносить траур, потери, бедность. Так от века к веку возрождался выносливый народ, научившийся не сдаваться перед трудностями, радующийся самой малости. Очень быстро счастливый характер этих людей одерживал верх над любыми горестями, и они вновь хохотали во все горло.