Чтение онлайн

— А четвертый король? — поинтересовалась Анжелика, которой не очень хотелось слушать о трагедиях былых времен.

— То был первый король. Именно он дал свое имя небольшому местечку на берегу Сены.

Хлодомир [85] , превратившийся в Клу, позже причисленный к лику блаженных и ставший Святым Клодом. Он был сыном одного из древних королей, а мать — или бабушка? — спасла его от убийц, воспитывая и скрывая среди монахов. В конечном итоге одеяние монаха и тонзура навсегда отвратили его от трона.

Анжелика решила, что наконец настал подходящий момент, чтобы обсудить дело, ради которого она сюда пришла. После беседы, в которой проявились пристрастия мэтра Ансельма, молодая женщина могла предположить, какие возражения ей выскажет виноградарь.

— Месье, я много раз пила у вас превосходное вино, которое не заслуживает того, чтобы его называли генгетом [86] — «кабацким вином». Мне бы хотелось угощать им посетителей моего кабаре [87] , где мы с дядей работаем трактирщиками. Любителей хороших вин много. Мы держим заведение на улице Валле-де-Мизер.

— В самом сердце Парижа! И на правом берегу. Я никогда не смогу получить лицензию, позволяющую ввозить мой товар столь далеко!

Прежде всего, центр Парижа окружен извилистой Сеной, которая оплела город, как будто стремясь задушить его. Потом идут многочисленные предместья, деревни, и все это мешает честным людям из удаленных областей зарабатывать себе на жизнь, ведь они должны оплачивать услуги перевозчиков или же платить пошлину за пересечение мостов, которые всегда так удалены друг от друга, а когда преодолеешь все эти мосты, то, чтобы войти в город, приходится тащиться к самым дальним воротам. И это уже не говоря о таможенных пошлинах, которые взимают с любого товара. Строительство Версаля, расположенного всего в двух лье от таверны, казалось, принесло мэтру Ансельму больше беспокойства, чем прибыли.

Почтенный владелец заведения отнюдь не радовался близости королевского двора, в течение многих веков приносившего «Почтовой станции Четырех королей» стабильную прибыль. Он не стал скрывать, что опасается наплыва толп суетливых людей. Возницы со своими перегруженными телегами, крикливые вельможи и их кучера… Мэтра Ансельма раздражает весь этот шум, он недоволен ржанием лошадей, которых гонят мимо трактира к заветному замку.

«В Версаль! В Версаль!» — только и слышно со всех сторон.

Что же касается генгета, который его собеседница назвала «превосходным», то он не знает, как поступить, потому что вокруг его виноградников царит одно лишь мошенничество. Представители королевского или всевозможных дворянских домов только и мечтают, как бы поживиться за чужой счет, нисколько не заботясь о законности своих действий или о местных жителях. Разве Анжелика не видела, как неизвестно откуда взявшиеся стражники собирают десятину прямо в дверях его заведения, уверяя, что это королевский налог?

Он уже пообещал продать вино одному иностранному другу, послу Дании, который, каждый раз отправляясь в Версаль, останавливается перекусить в трактире. Этот иностранец мечтает заполучить продукцию мэтра Ансельма на свой стол и отправить несколько ящиков вина к себе на родину, потому что ничто так хорошо не рассеивает мрак северных зим.

— И кому мне жаловаться? Его Величеству собственной персоной?!

— А почему бы и нет? — возразила Анжелика. — Вы могли бы обратиться и к королю. Но полагаю, вы преувеличиваете препятствия, ограничивающие вашу свободу действий. Почему вас волнуют запреты на поставку вина в Париж? Они не столь серьезны, как кажется.

— Но законы о пошлинах…

— Пугало! И в чьих руках? Каких-то чиновников, которых вы даже не знаете. Вы же сами догадываетесь, что это мошенники, плуты из знатных домов, которые взимают налог с любого наивного простака, направляющегося в Версаль и запасающегося хорошими винами. Все считают, что должны заплатить королевские налоги… Ваши земли подлежат юрисдикции Парижа, берега Сены, который относится к кафедральной церкви. Я навела справки…

Краем глаза Анжелика заметила, как собеседник бросил на нее быстрый взгляд, а затем вновь стал смотреть на горизонт. Ей подумалось, что такие же речи по поводу торговли вином когда-то произносила покойная жена мэтра Ансельма.

И молодая женщина продолжила более легкомысленным тоном, глядя, как и спутник, куда-то вдаль:

— Есть множество способов попасть в Париж, и вы это знаете не хуже меня. Ну, например… Песчаные карьеры Отёя, или галиот, возвращающийся в Париж, — на нем может разместиться немало бочек. Я займусь доставкой вина в свой трактир, а если вы мне назовете нужные имена, то доставлю вино и вашему другу, послу Дании.

Так они перебрасывались коротенькими фразами, разрабатывая условия деликатной сделки, которая помогла бы удовлетворить желания обоих и при этом противостоять прожорливости налоговой системы. Они хотели не так уж и много: Анжелика — приобретать хорошее вино для «Храброго петуха», а мэтр Ансельм — получать справедливую цену за свой товар и порадовать иностранных друзей, которые мечтали и за пределами королевства наслаждаться винами с холмов Сен-Клу.

Вечер удлинял тени, но по-прежнему было достаточно светло, и день казался бесконечным. Однако путь до Сен-Жана был не близок.

Вставая, Анжелика споткнулась, но мэтр Ансельм уверенной рукой поддержал ее.

И Анжелика, внезапно почувствовав необыкновенную легкость, спокойно спустилась вниз.

«До чего же сильны мужские руки!» — подумала она.

День закончился в приятной компании за стаканчиком молодого вина.

Из Версаля потянулись толпы довольных нагулявшихся горожан.

Увидев сидящего рядом с Анжеликой мэтра Ансельма, который, как казалось, опекал молодую женщину, Одиже нахмурил брови.

«В Париж! В Париж! Отправляемся, с одного человека — один су!» — кричали лодочники. Одиже попытался уловить смысл фраз, которыми обменивались хозяин таверны и Анжелика во время посадки на судно, но это были лишь замечания, где и как выгрузить бочонки с вином.

Еще один или два раза, по случаю очередного праздничного дня, Анжелика позволила себе удовольствие посидеть на каменных ступенях на склоне холма в обществе мэтра Ансельма, слушая вполуха его рассуждения о том, что строительство замков по всей стране — это безумие и оно не доведет до добра.

Ансельм был одним из тех упрямых людей, что жили в провинции Иль-де-Франс к западу от столицы, на границе с Нормандией, и о которых говорили, что по причине постоянных войн с северными соседями они довольно своенравны.

К тому же он унаследовал и знаменитое упрямство паризиев — кельтского племени, обитавшего на острове посреди Сены, ставшего их домом. Они постоянно сражались, отстаивая права на свои владения. Виноградарь не раз вспоминал о том, что именно рядом с Альтогинумом паризии сразились с Лабиеном, легатом Цезаря, несшим римскую цивилизацию в «Косматую Галлию» [88] Они потерпели поражение, и остров посреди Сены превратился в Лютецию. Анжелика припомнила, что Альтогинум стал Отёем и его имя вошло в современную историю Франции, но… об этом молчок! Канал доставки через песчаные карьеры Отёя работал превосходно.

Вино из Сен-Клу не только продавалось по достойной цене в центре Парижа в «Храбром петухе», но при посредничестве прислуги его удавалось поставлять и посланнику короля Дании. Это, в свою очередь, привело в трактир «Храбрый петух» нескольких чужеземных сеньоров, изъяснявшихся на французском с акцентом, но вполне проникшихся духом Парижа благодаря рьяному участию в развлечениях столицы, волей случая предоставившей им гостеприимство.

Одиже не мог не замечать их присутствия, равно как не мог и протестовать против бурного потока галантных комплиментов «самой прекрасной француженке» на свете.