Чтение онлайн

Но Анжелика с удивлением обнаружила, что ее апартаменты восхитительны и обставлены по последней моде. Ла Виолетт сказал хозяйке, что в былые времена эти апартаменты занимала вдовствующая маркиза, но что несколько месяцев тому назад господин маркиз приказал полностью обновить их и украсить чудесными гобеленами.

Пораженная, Анжелика не осмелилась спросить: «Для кого?»

Последовавшее вскоре после того приглашение от короля на большой бал в Версаль заставило молодую мать покинуть новый дом. Для знатной дамы, владеющей двумя придворными должностями, она и без того уделила достаточно времени семейным делам. Пора вновь возвращаться в свет. Например, Филипп полностью посвятил себя придворным обязанностям. С тех пор как Анжелика переехала, она встречала мужа реже, чем когда вращалась при дворе. Понимая, что вечер у камина больше не повторится, Анжелика отправилась в Версаль.

Вечером перед балом Анжелика никак не могла найти укромный уголок, чтобы сменить туалет. Эта забота отягощала всех дам, прибывших в Версаль — по крайней мере тех из них, кто еще не забыл о такой добродетели, как стыдливость. Для прочих отсутствие комнат для переодевания превратилось в повод для демонстрации своих прелестей.

Наконец ей удалось укрыться в маленькой прихожей, примыкавшей к апартаментам королевы. Мадам дю Плесси и мадам де Рур помогали друг другу, потому что не нашли своих горничных. Вокруг постоянно сновали люди. Проходившие мимо кавалеры отвешивали галантные комплименты, а некоторые, особенно настырные, предлагали свою помощь.

— Оставьте нас, господа, — с криками, похожими на кудахтанье, протестовала мадам де Рур, — из-за вас мы опоздаем, а вы знаете, король ужасно этого не любит.

В какой-то момент мадам де Рур вышла за булавками.

Оставшись одна, Анжелика стала закреплять подвязками шелковые чулки. Вдруг чья-то сильная рука обхватила ее за талию и, с поднятыми юбками, опрокинула на маленькую софу. Жадные губы коснулись ее шеи. Анжелика вскрикнула от возмущения и принялась отбиваться. Вырвавшись, она влепила наглецу две пощечины.

Но рука, занесенная для следующего удара, замерла в воздухе: маркиза увидела державшегося за щеку короля.

— Я… я не знала, что это были вы, — пробормотала она.

— Я тоже не знал, что это были вы, — раздраженно ответил Людовик. — А еще я не знал, что у вас такие красивые ноги. Какого дьявола вы их демонстрируете, если потом злитесь?

— Но я же не могу натянуть чулки, не демонстрируя собственных ног!

— А зачем вы пришли натягивать чулки в прихожую королевы, если не хотели ничего демонстрировать?

— Потому что у меня нет даже крошечной клетушки, где бы я могла привести себя в порядок.

— Так вы намекаете, что Версаль слишком мал для вашей драгоценной персоны?

— Отчего же, места вполне достаточно, но обнаруживается явная нехватка укромных помещений. Драгоценная моя особа или нет, но она вынуждена оставаться у всех на виду.

— И это все ваши извинения за столь непозволительное поведение!..

— И все ваши извинения за не менее непозволительное поведение!

Анжелика села, нервно поправляя юбки. Она была в ярости. Но взгляд, брошенный на обескураженного короля, вернул ей чувство юмора. Анжелика улыбнулась, и король с облегчением вдохнул.

— Безделица, я — настоящий дурак!

— А я… слишком вспыльчивая.

— Да, дикий цветок! Поверьте, если бы я узнал вас, то никогда бы не повел себя подобным образом. Но, клянусь, я увидел только светловолосый затылок и пару восхитительных и очень… соблазнительных ног.

Анжелика бросила на короля лукавый взгляд и примирительно улыбнулась, говоря тем самым, что она больше не сердится, если, конечно, он впредь не позволит себе ничего лишнего. Даже король мог почувствовать себя обезоруженным такой улыбкой.

— Вы меня прощаете?

Она протянула руку, которую Людовик тут же поцеловал. Ее открытый, лишенный следов кокетства жест означал, что ссора закончена. Король решил про себя, что эта женщина поистине обворожительна.

Пересекая Мраморный двор, Анжелика столкнулась с гвардейцем, как выяснилось, искавшим именно ее:

— По поручению главного камергера Его Величества сообщаю вам, что ваши апартаменты находятся наверху, в правом крыле, где располагаются принцы крови. Должен ли я проводить вас, мадам?

— Меня? Вы, несомненно, ошибаетесь, доблестный воин.

Гвардеец сверился со своими записями.

— Тут указано: мадам дю Плесси-Бельер. Надеюсь, госпожа маркиза, я не обознался?

— В самом деле, это я.

Удивленная, Анжелика последовала за офицером. Он провел ее мимо королевских апартаментов, затем мимо апартаментов принцев крови. В конце правого крыла один из квартирмейстеров в голубой ливрее дописывал мелом на маленькой двери:

Анжелика была потрясена и от радости чуть не бросилась на шею обоим военным. Она протянула им несколько золотых монет:

— Вот, выпейте за мое здоровье.

— От всей души желаем вам здоровья, — весело ответили офицеры и подмигнули любезной даме.

Маркиза дю Плесси передала через бравых служак распоряжение своим лакеям и служанкам перенести сюда гардероб и постель. Потом она с детской непосредственностью осмотрела свои апартаменты, состоявшие из двух комнат и чулана.

Усевшись на подушку, Анжелика с упоением предалась пьянящим чувствам, которые породила в ее душе монаршья милость. И даже еще раз вышла в коридор, чтобы полюбоваться надписью:

— Значит, вы все же получили это пресловутое «ДЛЯ»!

— Говорят, «офицеры в голубом» написали на вашей двери «ДЛЯ»?

Новость распространялась со скоростью лесного пожара. Едва появившись на пороге бального зала, Анжелика сразу стала объектом всеобщего восхищения и зависти. Она сияла от счастья. Но прибытие кортежа королевы несколько остудило ее пыл.

Мария-Терезия любезно приветствовала всех придворных, встреченных на ее пути. Но очутившись перед маркизой дю Плесси-Бельер, королева притворилась, что не видит ее, и напустила на себя неприступный, ледяной вид. Такой жест не остался незамеченным.

— Ее Величество королева встретила вас с кислой миной, — обронил маркиз де Рокелор. — Стоило ей обрести надежду, что благосклонность короля к мадемуазель де Лавальер тает день ото дня, как появляется новая, еще более ослепительная соперница.

— И кто же эта соперница?

— Вы, дорогая.

— Я? Какая чушь! — Анжелика задыхалась от возмущения.

В поступке короля она без тени сомнения усмотрела только желание Его Величества, как радушного хозяина, устранить те неудобства, на которые она пожаловалась, и тем заслужить прощение. Но придворные увидели в этом жесте дополнительное доказательство благосклонности Людовика XIV к маркизе дю Плесси.