Апелляция
Шрифт:
— Все это не вызывает удивления, — произнес Уэс. Ему никто не ответил.
Ф.Клайд Хардин рыдал у себя за столом. Перспектива возможной катастрофы маячила перед ним уже несколько месяцев, но он все равно был раздавлен. Единственный шанс разбогатеть был упущен, а вместе с ним улетучились и все мечты. Он проклинал Стерлинга Бинца и его глупейший коллективный иск. Проклинал Рона Фиска и других четырех клоунов, составивших большинство. Проклинал слепых овец в округе Кэри и по всему южному Миссисипи, которых одурачили и заставили проголосовать против Шейлы Маккарти. Он налил себе еще один стакан водки, а затем принялся ругаться, и пить, и ругаться, и пить, до тех пор пока не отключился, уронив голову на стол.
Через семь дверей по соседству у Бейб зазвонил телефон, она взяла трубку и узнала последние новости. Ее кофейня вскоре заполнилась толпой с Мэйн-стрит, люди жаждали ответов, слухов и поддержки. Многим случившееся казалось просто немыслимым. Не будет ни очистных работ, ни восстановления инфраструктуры, ни компенсаций, ни извинений. «Крейн кемикл» все сошло с рук, и она показала нос городу и его жертвам.
Денни Отту позвонила Мэри-Грейс. Она кратко обрисовала события и подчеркнула, что суд закончен. У них не осталось реальных вариантов действий. Единственная возможность заключалась в подаче апелляции в Верховный суд США, и они, разумеется, сделают это. Но нет никаких шансов на то, что суд согласится рассматривать такое дело. Они с Уэсом приедут провести встречу с клиентами через пару дней.
Денни с женой открыли «братский дом», достали печенье, воду в бутылках и уселись ждать прихожан, которые вскоре придут в поисках утешения.
Позднее днем Мэри-Грейс вошла в кабинет Уэса и закрыла за собой дверь. Она принесла два листа бумаги, один из которых передала ему. Это было письмо их клиентам в Бауморе.
— Взгляни, — сказала она и села, чтобы еще раз прочитать его.
В письме значилось:
Уважаемый клиент!
Сегодня Верховный суд штата Миссисипи принял решение в пользу «Крейн кемикл». Апелляция Дженет Бейкер была отклонена без права на обжалование, а это значит, что мы не можем подать иск повторно и ходатайствовать о его рассмотрении. Мы намереваемся просить суд о проведении повторного слушания, как это обычно делается, но скорее всего это будет лишь потерей времени. Мы также подадим апелляцию в Верховный суд США, но и это всего лишь формальность. Этот суд крайне редко соглашается рассматривать дела на уровне штатов, подобные нашему.
Сегодняшнее решение, копии которого мы разошлем Вам на следующей неделе, лишает всякого смысла дальнейшее продвижение в суде Вашего дела против «Крейн». Суд потребовал применения таких стандартов доказательств, которые делают невозможным привлечение компании к какой бы то ни было ответственности. И к сожалению, совершенно очевидно, как сложится судьба другого вердикта, который отправится на апелляцию в тот же самый суд.
У нас не хватает слов, чтобы выразить, насколько мы расстроены и разочарованы. Мы боролись пять лет, хотя перевес сил всегда был не на нашей стороне, и в этой войне мы потеряли очень многое.
Но наши потери ничто по сравнению с Вашими. И мы будем и дальше думать о Вас, молиться за Вас и разговаривать с Вами, когда Вам это понадобится. Вы оказали нам большую честь своим доверием. Благослови Вас Бог.
— Очень мило, — сказал Уэс. — Давай разошлем письма.
«Крейн кемикл» с триумфом вернулась к жизни на дневных торгах. Ее акции подросли на 4,75 доллара за штуку, так что при закрытии торгов цена составила 38,5. Мистер Трюдо вернул потерянный миллиард и намеревался обогатиться еще больше.
Он собрал Бобби Рацлафа, Феликса Барда и двух других приближенных у себя в кабинете, чтобы устроить небольшой праздник. Они потягивали шампанское «Кристаль», курили кубинские сигары и поздравляли друг друга с потрясающей победой. Теперь все считали Карла настоящим гением, провидцем. Даже в самые мрачные дни он никогда не пасовал. Он, словно мантру, повторял одну фразу: «Скупайте акции. Скупайте акции».
Карл напомнил Бобби об обещании, которое дал в день вынесения вердикта. Ни один цент из денег, которые он заработал таким трудом, не попадет в карманы этих невеж и их пронырливых юристов.
Глава 39
Гости разнились от постоянных «жителей» Уоллстрит вроде Карла до самых заурядных людей вроде парикмахера Брианны и двух перебивающихся случайными заработками бродвейских актеров. Пришли и банкиры со стареющими, но подтянутыми женами и олигархи со своими оголодавшими «трофеями». Присутствовали и большие начальники из Группы Трюдо, которые на самом деле предпочли бы сходить куда-нибудь еще, и начинающие художники из Музея абстрактного искусства, привлеченные возможностью пообщаться с сильными мира сего. Также прибыли несколько моделей, миллионер номер 388 из списка 400 самых богатых людей «Форбс», нападающий из «Джетс», репортер из «Нью-Йорк таймс» вместе с фотографом, чтобы запечатлеть все происходящее, и репортер из «Уолл-стрит джорнал», который не собирался ни о чем писать, но совсем не хотел пропускать вечеринку. Собралось около сотни гостей, в основном очень богатые люди, но ни один из них никогда не видел яхту, подобную «Брианне».
Она была пришвартована на Гудзоне у пирсов Челси, и единственным судном, превышающим ее по размеру, оказался старый авианосец, качавшийся на волнах в четверти мили к северу. В утонченном мире неприлично дорогих судов «Брианна» считалась мегаяхтой, то есть больше, чем суперъяхтой, но меньше гигаяхты. Последние пока могли позволить себе лишь немногочисленные мультимиллионеры, разбогатевшие на компьютерных программах, принцы из Саудовской Аравии и русские нефтяные магнаты.
В приглашении значилось: «Просим Вас присоединиться к первому плаванию мистера и миссис Карл Трюдо на мега-яхте „Брианна“ в среду 26 мая в 18.00, отправление с пирса номер 60».
В длину яхта составляла 192 фута, занимая двадцать первое место в списке самых больших яхт, зарегистрированных в Америке. Карл заплатил за нее 60 миллионов долларов через две недели после избрания Рона Фиска, а потом потратил еще 15 миллионов на обновление, модифицирование и прочие игрушки.
Теперь настало время похвастаться и продемонстрировать всем одно из самых впечатляющих возвращений в новейшей корпоративной истории. Восемнадцать членов экипажа проводили экскурсии по яхте для вновь прибывших и забирали у них бокалы с шампанским. Четырехпалубное судно могло легко вместить тридцать неженок из высшего общества и отправиться в месячное плавание по морю, хотя Карл не собирался терпеть рядом с собой такое количество людей. К услугам счастливчиков, приглашенных в этот долгий круиз со всеми удобствами, предоставлялся спортивный зал с тренером, СПА-салон с массажисткой, шесть джакузи и шеф-повар на круглосуточной основе. Ужинать они могли за одним из четырех столов, расставленных на яхте, самый маленький из которых вмещал десять человек, а самый большой — сорок. Если у них появлялось настроение поиграть, они могли воспользоваться оборудованием для скуба-дайвинга, каяками с прозрачным дном, тридцатифутовым катамараном, гидроциклом, рыболовными снастями, и, разумеется, еще там был вертолет, без которого не обходится ни одна уважающая себя мегаяхта. Среди прочих излишеств наблюдались кинотеатр, четыре камина, ресторан на самой верхней палубе со стеклянной крышей, полы с подогревом в ванных, отдельный уединенный бассейн для загара в обнаженном виде и неимоверное количество красного дерева, бронзы и итальянского мрамора. Отдельная каюта четы Трюдо была даже больше, чем спальня в их шикарной квартире. И в парадной столовой на третьей палубе Карл наконец нашел место для «Опороченной Имельды».
Никогда больше она не будет встречать его в фойе пентхауса после тяжелого трудового дня.
Под аккомпанемент струнного квартета на главной палубе «Брианна» отчалила и повернула на юг по Гудзону. Вечерело, закат выдался необычайно красивый, и с реки открывался великолепный вид на нижний Манхэттен. Город будто вибрировал в ритме своей неистовой энергетики, а с палубы столь изысканного корабля наблюдать за происходящим было сущим удовольствием. Икра и шампанское делали пейзаж еще прекраснее. Люди на баржах и маленьких суденышках таращились на проплывавшую мимо «Брианну», которая благодаря двум одинаковым дизельным двигателям «Катерпиллар» мощностью 2 тысячи лошадиных сил оставляла за собой пенный кильватер.
Ватага официантов в черных костюмах сновала по палубам, разнося напитки на серебряных подносах и закуски, слишком красивые для того, чтобы отважиться их есть. Карл игнорировал большинство гостей, проводя время с теми, к кому имел хоть какое-либо отношение. Брианна же вела себя как идеальная хозяйка, переходя от группы к группе, целуя всех женщин и мужчин и давая каждому возможность взглянуть на нее.
Капитан сделал большой круг, чтобы гости полюбовались островом Эллис и статуей Свободы, затем повернул на север по направлению к Бэттери на южной оконечности Манхэттена. Уже стемнело, и стоящие рядами небоскребы в финансовом квартале включили подсветку. Под Бруклинским мостом, под Манхэттенским мостом, под Уильямсбергским мостом «Брианна» скользила по водам Ист-Ривер во всем своем величии. Струнный квартет уже удалился, и теперь через совершенную аудиосистему корабля стали транслироваться лучшие хиты Билли Джоэла. На второй палубе начались танцы. Кого-то столкнули в бассейн. Другие попрыгали за ним, и вскоре одежда стада вовсе не обязательна. В основном там собралась молодежь.
Следуя указаниям Карла, капитан обогнул здание Организации Объединенных Наций и увеличил скорость, хотя этого никто не заметил. В тот момент Карл как раз давал интервью в огромном кабинете на третьей палубе.
В 10.30, точно по расписанию, «Брианна» пришвартовалась у пирса 60, и гости начали медленно расходиться. Мистер и миссис Трюдо провожали их с объятиями, поцелуями, прощальными жестами и мыслями о том, чтобы все они поскорее ушли. Их ждал полуночный ужин. Четырнадцать человек остались на яхте, семь счастливых пар, которые поедут на юг в Палм-Бич на пару дней. Они переоделись в неофициальную одежду и собрались в парадной столовой, чтобы выпить еще раз, пока повар заканчивал колдовать над первым блюдом.
Карл шепнул первому помощнику капитана, что пора отправляться, и пятнадцать минут спустя «Брианна» отчалила от пирса 60. Пока его жена развлекала гостей, он извинился и покинул всех на пару минут. Он поднялся по лестнице на четвертую палубу и, встав на маленькую платформу, занял любимое место на своей новой прекрасной игрушке. Это был наблюдательный пост, самая высокая точка корабля над водой.
Ощутив порыв прохладного ветра в волосах, он схватился за медный поручень и вперил взгляд в гигантские башни финансового квартала. И мельком ему даже удалось увидеть здание своей компании и собственный кабинет на сорок пятом этаже.