Чтение онлайн

Анна-Лиза вышла из дома. Яркое солнце уже играло красноватыми бликами на терракотовых булыжниках, которыми был вымощен двор. Когда она только приехала, ее удивляло, как быстро утренняя заря на Менорке прогоняла душную ночь. Здесь не было никаких томительных серых сумерек, к которым она так привыкла в своей туманной Англии. Утро наступало очень рано и быстро. И это ей нравилось гораздо больше.

— Из тебя выйдет отличный суп, — поддразнила она петушка, бросив ему на землю горсть зернышек. Но он прекрасно знал ее и только чуть громче кукарекнул, присоединяя свой голос к соседскому хору.

Отвлеченная, более сладкоголосым пением птичек, поселившихся в ее апельсиновых садах, Анна-Лиза перешла двор и направилась туда, откуда открывался наилучший вид всего ее владения. Она никак не могла привыкнуть к мысли, что вся простирающаяся до горизонта долина и даже окутанные туманом холмы принадлежат ей.

Опустив на землю корзину с кормом, она вскарабкалась на нижние слеги деревянных ворот, отделявших двор от земельных угодий, и подперла руками голову. Ранние зеленые листочки только-только начали показываться на извилистых черных ветках апельсиновых деревьев, а легкий ветерок, повеявший с полей, доносил до нее нежные ароматы тимьяна и дикого мирта, уничтожавшие последние страстные мускусные запахи средиземноморской ночи.

— Святые небеса! — воскликнула она, оглядываясь. Было сложно поверить, что этот рай может существовать на самом деле.

По дороге к дому Анна-Лиза не переставала улыбаться. Сразу же после салона красоты она зашла в магазин купить себе новое платье. Белое, простого покроя и чрезвычайно изящное, оно стоило слишком дорого. Но это не имело значения, по крайней мере, сегодня. Сегодня был особенный день. День, который должен был определить всю ее дальнейшую жизнь. Никогда еще до этого момента на нее не наводили такого лоска. Не существовало и дюйма ее тела, который не был бы вычищен, выщипан, отполирован и ухожен. После того, как ее от шеи до лодыжек покрыли толстым слоем чего-то липкого, вязкого и зеленого, завернули в большой лист фольги и слегка «пропекли», а затем, наконец, сполоснули под холодной струей воды, Анна-Лиза была готова ко всему.

* * *

Едва успев, остановив машину, она сразу же выскочила из нее.

— Эй! Что вы делаете? — услышала она свой охрипший голос и полностью забыла о том, как одета.

Стремглав подбежав к деревянным воротам, она не стала терять время на их отпирание, а просто перелезла через них, порвав при этом платье. Продираясь сквозь разросшийся кустарник, она несколько раз споткнулась, пытаясь преодолеть нагромождения только что обрезанных веток деревьев. Не обращая внимания на то, что царапает новые туфли, пачкает и рвет элегантное белое платье, она спешила поскорее добраться туда, где заметила незваного гостя.

Ее ноги и руки были покрыты царапинами и занозами, но ничто уже не имело значения, ничто, кроме желания остановить это бесчинство. Потеряв дар речи, Анна-Лиза смогла только взмахнуть руками в безнадежной попытке выразить свое потрясение и выдохнуть:

— Что вы наделали?!

Лицо мужчины, к которому она обращалась, было таким же грубым и темным, как и ветки дерева, к которым он прикасался.

— Buenos tardes, senorita! [10] — произнес он, не обращая никакого внимания на ее страдания. И, взмахнув своей засаленной шляпой, ухмыльнулся, обнажив прокуренные редкие зубы.

Анна-Лиза в отчаянии уставилась на него. Этот вандал носил одежду, которую, вероятно, передавали из поколения в поколение и никогда не стирали. На поясе у него висела связка всевозможных секаторов и ножниц, а в черных глазах можно было заметить выражение крайнего любопытства.

— Значит, вы и есть дочь дона Педро! — воскликнул он с сильным акцентом и стукнул себя в грудь. — А я — Энрике Карадонда.

— Меня не волнует, кто вы такой, — резко отрезала Анна-Лиза. — Я думаю, вам следует объяснить, что вы здесь делаете и что это такое! — Она свирепо указала на кучи веток, разбросанные по земле. Ее прекрасные апельсиновые деревья превратились в ободранные скелеты.

— Я работаю, — обиженно ответил Энрике и пожал плечами, — сеньор Перес…

При упоминании имени Рамона Анна-Лиза порывисто и сердито вскрикнула и приказала Энрике удалиться.

— Да, сеньорита, — дружелюбно согласился Энрике, — скоро уже начнет темнеть, я вернусь завтра.

— Вы не сделаете…

Но Энрике уже развернулся и пошел по направлению к поселку, быстро исчезая в сгущавшихся сумерках.

Медленно поглядев вокруг, Анна-Лиза почувствовала, как к ее горлу подкатывают рыдания. Она была такой доверчивой, слишком доверчивой. Как только Рамон мог решиться сделать такое? Неужели ему так не терпелось поскорее разрешить вопрос о постройке своей пристани для яхт? Если он думает, что, проделывая подобные штучки, ему удастся выжить ее отсюда, то он сильно заблуждается. Имение принадлежит ей, и она может делать с ним все, что захочет.

Она устало вздохнула и попыталась определить размер нанесенного ущерба. Деревья ни за что не успеют поправиться к тому времени, когда нужно будет снимать урожай. А если она ничего не продаст, то, как же она сможет поправить свое финансовое положение и выдержать следующий год? Обиднее всего было то, что все это случилось именно тогда, когда она была в салоне красоты и радовалась тому, как хорошо идут дела! Она сжала грязные руки в кулаки. Ну и задаст же она Рамону Пересу!

Мчась в своем автомобиле по узкой дороге, Анна-Лиза услышала резкий скрежет и все нарастающий скрип, но продолжала ехать. Раздался ужасающий треск, и, резко дернувшись, машина остановилась. Мотор заглох и никак не заводился. Наконец Анна-Лиза все же заставила ее поехать, и на всем оставшемся пути ее преследовал этот зловещий скрежещущий звук.

— Отлично, — свирепо пробормотала она себе под нос, увидев стройную фигуру Рамона около черного «порше». Очевидно, он как раз собирался выезжать за ней. Ну что ж, она избавила его от этой необходимости. Резко нажав ногой на тормоз, она ухитрилась припарковаться в миллиметре от машины Рамона. Затем распахнула дверцу и со скоростью молнии вылетела из автомобиля, чтобы задержать нахала.

Но Рамон двигался гораздо быстрее, чем она, и, в один прыжок, оказавшись позади нее, опустился в кресло, которое она только что освободила. Дернув за ручной тормоз, он прокричал в открытую дверцу:

— Я думаю, вы кое-что забыли!

Вылезая из машины, Рамон неодобрительно покосился на водительскую дверцу, захлопнувшуюся только с третьей попытки.

— Ну вот, никаких повреждений нет, — сказал он, похлопав по крыше ее дешевой машины.

— Умерьте ваши, сарказм и высокомерие, — попросила Анна-Лиза, — мне надо с вами кое о чем поговорить.

— Но у нас будет полно времени, чтобы обсудить все за ужином, — произнес Рамон, раздражающе растягивая слова. Окинув ее взглядом с головы до ног, он усмехнулся: — А что, разорванное платье и разводы грязи — сейчас последний крик моды, или я что-то упустил?

— Нет, — сказала она, прикрывая рукой обнаженное бедро. — И я не понимаю, как у вас еще хватает наглости говорить об ужине!

— А разве это не то, о чем мы договаривались? — спокойно спросил он. — Мне кажется, что совместный ужин — отличный способ обо всем поговорить.

— Это потому, что вы не видели того, что видела я.

— Понятно, — произнес он, искоса посматривая на нее.

Ей необходимо найти какой-нибудь способ, чтобы уничтожить эту улыбку в его глазах. Упершись руками в бока, она сердито уставилась на него: