Чтение онлайн

Вендорцы налегали на крепкие настойки и с презрением смотрели на тех, кто довольствовался вином. Ни-куннианцы выгребали из рулетов икру, а мясо отшвыривали в сторону, из похлёбок вытаскивали куски моллюсков, а остальное просто выплёскивали на землю.

День клонился к закату. На столбах в парке зажглись сферы-прожекторы. Уставшую прислугу сменила новая партия - молодые сильные девки. Солдаты не упускали возможности полапать их, отвесить шлепок-другой по тугому заду. Взвизгивания рабынь забавляли и смешили наёмников.

Отсветы огней дрожали на полированных доспехах и стеклянных сосудах. Отовсюду раздавалось громкое чавканье, шум беседы, ссоры, ругань, пьяные выкрики и песни. Со звоном ударялись бокалы и чаши, когда произносились тосты и завершалась чья-нибудь застольная речь, гремела посуда, гудели электро-тележки, снующие по всему парку. Над столами развернутые голограммы, сенсорные виртуальные экраны образовали сплошную светящуюся сферу, переливающуюся, пульсирующую многоцветием и разными образами. Кто-то смотрел рекламу, кто-то новости, развлекательные программы или же вел беседу с кем-то по инфо-сети. Солдаты спорили и на спор пили, дрались, боролись, гонялись между столами за визжащими рабынями. Иные делились с товарищами своими горестями, тревогами и заботами.

Солдаты пьянели, и им всё больше казалось, что Империя Амарр несправедлива к ним.

Сарумы, поспособствовавшие скоплению во владениях Ардишапуров всех отрядов наёмников знали к чему это приведёт. Мало того, что задача по выплате им жалования не была облегчена, так ещё столичный мегаполис теперь напоминал зону боевых действий. Наёмников все люто ненавидели за причиненные убытки да ещё за то, что этим мразям нечем было уплатить. Чудовищная контрибуция, затребованная Федерацией Галленте, расходы на новый флот, должный сокрушить явианцев легли тяжелым бременем на население Империи. А тут ещё наёмная солдатня со своими претензиями! Теперь, в глазах амаррцев наёмники из защитников превратились во врагов едва ли не злейших, чем галленты и явианцы вместе взятые.

Солдаты это тоже понимали. На злобу местных жителей отвечали такой же злобой, не скупились на угрозы и не сдерживали себя, когда доходило до погромов и грабежа.

Дни шли, а выплаты всё затягивались и затягивались. Тогда, многие из наёмников решили, что будет справедливо, если горожане Мэльстона расплатятся с ними своим имуществом и прелестями своих жён, сестёр и дочерей. Они радовались, когда удавалось унизить амаррцев, особенно из числа высокородных.

Спиртное ударяло в голову и солдатам всё больше казалось, что заслуги их недостаточно вознаграждены. Многие, уже не говорили о жаловании за последние два-три месяца, им хотелось большего. Наёмники орали, спорили, галдели на все лады на сотнях диалектов, иные раздевались и демонстрировали окружающим свои раны, другие взахлёб с пеной у рта рассказывали о своих ратных подвигах, конечно же не замеченных высокомерными амаррскими офицерами и не оцененными, как должно.

Внезапно застольный шум был прерван отчаянными криками, раздавшимися с восточной стороны парка. Оказалось, амаррские стражники решили перегнать две сотни рабов из одной тюрьмы в другую, расположенную дальше от места пиршества. Среди рабов оказалось несколько пожилых мужчин, они замешкались: стражники и без того взвинченные до предела близостью буйного пьяного сборища пустили в ход электрические дубинки и энерго-хлысты. Остальные минматарцы возмутились, началась потасовка.

Илаир, весь красный, распаленный вскочил. Нисса не стала его удерживать. Тут и там повалились кресла и табуреты - множество наёмников ринулись в сторону поднявшегося шума. За оградой парка на проезжей части собралась немалая толпа. Стражники числом в дюжину испуганно взирали на охвативших их полукольцом солдат.

– Рабы?!
– заорал Илаир, проталкиваясь вперёд и вырывая из руки ближайшего стражника хлыст.
– На моей родине мы не терпим рабства!

Из группы амаррцев выступил капитан стражников - рослый, наголо бритый здоровяк. Чёрная кожаная куртка на нём была распахнута, лицо забрызгано кровью раненого им невольника. Набычившись, он вперил в вендорца тяжёлый взгляд.

– Пошёл отсюда, пёс! Иначе, тоже окажешься на цепи, как эти отбросы!

– Скажи ещё что-нибудь такое, - со злой усмешкой произнёс Илаир.
– Дай мне повод.

Амаррец смачно сплюнул и протянул руку.

– Верни хлыст и убирайся туда откуда тебя принесло,

– Я с Вендора, ты мразь!
– рявкнул Илаир.
– У нас нет рабства!

– Отвали, и залей себе в глотку ещё, пьянь!

– Я с Вендора...
– Илаир пошатнулся, но на ногах устоял.
– Рабство не...

– Ты трус! Бьешь стариков!
– вдруг пронзительно закричала Нисса прямо в лицо капитана. Она, как и вендорец изрядно набралась и теперь, потеряв всякий страх, просто кипела от ярости.

– Трусливая собака!

– Закрой пасть, минматарская шлюха!
– взвыл амаррец и размахнулся чтобы ударить дерзкую женщину.

Илаир оскалился и опередив капитана ударил того сжатым кулаком в район диафрагмы. Одновременно он активировал хлыст, выставив уровень энергии почти на максимум и ткнул им в лицо здоровяка. Раздался треск, полыхнула синяя молния. Капитан стражников коротко вскрикнул и повалился с опаленным лицом на мостовую. Тело его билось в агонии, изо рта пошла пена. Вендорцы и другие наёмники с оглушающими криками набросились на остальных амаррцев. Кого-то просто сбили с ног, кого-то отпинали, а некоторым, как и командиру досталось дубинками и энерго-хлыстами.

Через четверть часа наемники вернулись в парк и привели с собой толпу освобожденных минматарцев. Нисса пританцовывала вокруг Илаира, не скрывая своей радости. Бледных оборванных, покрытых рубцами и кровоподтеками невольников усадили за столы, начали угощать, налили им вина, а желающим и другого - покрепче, позабористей, благо всякой выпивки хватало с избытком.

Один из рабов оказался за столом рядом с Илаиром. Сквозь дыры разорванной рубахи были видны его смуглые плечи, исполосованные длинными шрамами. Наголо бритую голову покрывали белёсые росчерки застаревших рубцов. От левого уха осталось меньше половины. Выпив подряд три меры высокоградусной настойки раб повеселел, в его чёрных глубоко посаженных глазах появился живой блеск. Схватив бутылку, он поднял её к чернильно-чёрному небу и радостно прокричал:

– Благодарю вас всех доблестные воины! Я свободен! Теперь свободен!

Он сделал из бутылки три или четыре больших глотка, крякнул и забросил в беззубый рот кусок моллюска, ловко подхватив его вилкой с тарелки. После, усевшись рассказал о себе.

Его имя было Саглар. Отца своего он не знал, а его матерью была свободная минматарка из числа уличных шлюх. Своё детство он провёл на окраине города, где в сырых полусгнивших бараках жили в нищете на полурабском положении общины минматарцев. Кто-то из них сумел выкупиться, кто-то был освобождён хозяевами, но теперь, чтобы выжить приходилось за гроши батрачить на прежних господ.

Саглар не знал ни любви, ни ласки, он рано познал, что такое голод и унижения. Мать его умерла, когда ему едва исполнилось двенадцать лет. Главарь местной банды взял смышленого шустрого пацанёнка под своё крыло. Следующие десять лет, пожалуй оказались самыми лучшими в жизни Саглара. Он больше не голодал и не терпел побоев и даже, оказавшись правой рукой главаря, стал грозой местных кварталов. Но, однажды случилась облава и Саглар угодил в рабство. Три года он работал при амаррском храме в другом городе Радониса. Приор храма приметил, что молодой раб имеет талант к живописи и он привлёк его для росписи внутренних помещений святилища. Но Саглар тяготился такой жизнью. За побег его отправили добывать кристаллы в ужасных Памикаданских пещерах в одном из астероидных поясов системы. Там, он освоил пару профессий, но тяга к вольной жизни у него оказалась сильнее здравомыслия. Он поднял мятеж среди шахтеров, но стражи быстро навели порядок, а всех смутьянов отправили на Радонис, где они и ждали решения по своей судьбе. Но вот, судьба распорядилась так, что теперь освобожденный Саглар сидел за столом и наслаждался напитками и пищей, которых отродясь не пробовал.