Чтение онлайн

Пришел я сознание оттого, что кто-то возился у меня на груди. Я открыл глаза и ослеп от яркого света.

– Что, очухался боец?
– Спросил меня добродушный мужской голос, лицо которого я не мог разобрать из-за яркого света.

– Да, а вы кто?
– Яркий свет немного пугал меня, напоминая истории людей вышедших из клинической смерти.

– Не бойся, не апостол Петр. Врач я, хирург.

– Что со мной. Все на месте?

– Да как сказать...

Я немного напрягся и попытался двинуть конечностями. Они повиновались.

– Мозг выбило взрывной волной, но это относится к легким ранениям, даже без госпитализации.

Я сделал попытку посмеяться, но грудь заболела.

– Подожди, не шевелись пока, а то шов кривой будет.
– Попросил меня хирург.

Я приподнял голову и увидел, как он вытягивает окровавленные нитки из моей груди, как рваные края раны тянутся на ниткой. Я снова чуть не отключился.

– Не смотри лучше. Давай просто поговорим?

– Хорошо. Кто из наших выжил, не знаете?

– К сожалению не знаю. Ранения все в основном в голову, тяжелые. С вашей высоты в нашей палатке шестнадцать человек. Ты наверное, самый легкий из них.

– Товарищи мои, какие-нибудь выжили?

– Я не знаю точно, кто были эти парни, которые помогали сгружать тебя, но только один из них сильно ругался, что ты его не выкопал, и просил вынуть у тебя сердце и зашить в грудь булыжник.

У меня перед глазами встал момент, когда я перебирался, через осыпь в окопе. Из под нее торчала рука. Может быть это и есть тот самый боец?

Врач поднес к моему носу комок ваты зажатый в пинцете. Я вдохнул резкий запах, голова закружилась и я оказался во власти причудливых картинок, обрывочных фрагментов и звуков.

Я пришел в себя, в очередной раз, ночью. За тканевой стенкой палатки пели сверчки, изредка слышались движения и негромкий разговор людей. Грудь и голова болели. Хотелось пить.

Под крышей палатки висела тусклая светодиодная лампочка, отдающая свет накопленный за день солнечными батареями. Дневальный поддерживал рукой свое уснувшее лицо. Я решил встать и найти воды. Но мои попытки не увенчались успехом. Организм, на попытки пошевелиться откликнулся сильной болью и головокружением.

– Дневальный!
– Прошипел я на всю палатку.
– Дай воды!

Тот вскочил, безумно озираясь.

– Чего?
– Спросил он в пустоту.

– Я здесь!
– Мне пришлось поднять руку, чтобы он меня увидел.
– Принеси воды, пожалуйста.

Дневальный подошел ко мне, открыл свою фляжку и поднес ее к моим губам. Лежа пить не получилось. Вода попала не в то горло. Я закашлялся. Боль пронзила грудь, чуть не лишив меня сознания.

Дневальный подождал, когда я откашляюсь, осторожно посадил меня и напоил, как положено.

– Спасибо тебе.
– Поблагодарил я дневального, с пониманием отнесшемуся к моему положению.
– Теперь аккуратно клади назад.

– Да не за что. Поправляйся.

– Какие новости с полей, чего на фронте слышно?
– Наверняка я уже многое пропустил, то и дело находясь в отключке.

– Откуда вас привезли, враг больше не пытался прорваться, а вот севернее Степановки, это где-то в сорока километрах отсюда, нашу оборону прорвали. Я слышал, что туда сняли много подразделений, бояться, что 'Армия Возрождения' и анархисты могут успеть к Элеватору раньше нас.

– Как же так получилось?
– Сказать что эта новость расстроила меня, значит ничего не сказать. Страх за жену и отца, но особенно за Камилу, наполнил меня.

– Наши считают, что враг намеренно сделал вид, что пытается прорваться через ваши высоты. Как только вам выслали подмогу, он попер в другом месте.

– Ясно.
– Мысль о том, что я должен лежать здесь до полного выздоровления стала мне невыносимой.
– Боевые подразделения здесь есть?

– Только охрана и легко раненые, которые могут держать оружие.

– А с нашей высоты бойцы есть?

– Вроде.

– В какой палатке?

– Да тут палаток не густо. Кажется, возле которой БМП трофейный стоит.

– Ну-ка помоги подняться.
– Попросил я дневального.

– Ты куда? Рано тебе еще!
– Запричитал он.

– Ничего не рано, а вот поздно может быть. Рана у меня легкая, доктор сказал, заживет, как на собаке.

Наверное из-за моего бескомпромиссного тона дневальный решился мне помочь. Злость к врагу и желание, как можно скорее отправиться на подмогу придали мне сил. Меня уже не шатало. Чувствовалась легкая слабость и боль в груди.

– Дойдешь?
– Спросил он меня выведя под звездное небо.

– Не сомневайся. Куда идти?

– Туда.
– Указал он в темноту.
– Вторая палатка.

– Спасибо тебе за все, друг.
– Я похлопал дневального по плечу.

– Удачи.
– Напутствовал он меня.

Сквозь стенки палатки сочился слабый свет, отражаясь на металлическом корпусе БМП. Я сдвинул в сторону полог закрывающий вход.

– Ты кто?
– Окликнул меня в спину знакомый голос.

Я развернулся. Направив в грудь автомат на меня смотрел Марат. Он не сразу узнал меня, потому что мое лицо было скрыто в темноте.

– Марат, живой!
– Обрадовался я.

– Серега, скотина такой, на ногах уже!
– Он закинул автомат за спину и кинулся обниматься.

– Осторожнее, у меня грудь пострадала.
– Предупредил я его горячие обнимания.

– Ну ладно, не буду прижиматься к твоим сиськам. Как ты?

– Нормально. Последние новости быстро поставили меня на ноги.

– Да уж. Немного объегорили нас. А мы тут 'беху' починили и утром собирались к нашим двинуть, к 'Элеватору'.

– С кем?

– Я, Андрей, и еще трое с нашей роты, с легкими ранениями.

– А ты сам-то ранен?
– Я осмотрел товарища с головы до ног и не заметил ни одного бинта.

– А то ты не знаешь?
– Спросил меня Марат с шутливой интонацией в голосе.
– Через меня танк переехал. Я сидел с РПГ и ждал, когда через окоп переедет танк, чтобы выстрелить ему в корму. А он скотина прямо надо мной проехал. Меня засыпало и скрючило так, что я думал, что у меня все сломано. От боли я потерял сознание, и пришел только когда кто-то задел мою руку. Я попытался откопаться и увидел тебя с гранатометом. Хотел вскрикнуть, но даже вздохнуть не мог. Страшно стало, что помощь рядом была, а позвать не могу. Даже паника началась. Сейчас как вспомню...
– Марата передернуло.