Чтение онлайн

– Интересно, как и чем можно за мгновение перерезать стальные трубы? – наморщил лоб Максим, пытаясь хоть что-нибудь понять. – Я даже представить это не могу.

– Представить я вам помогу. Объяснить – нет. Представьте, что трубы были сделаны из сливочного масла, и их, р-р-раз, перерезали раскаленным ножом. Легко и мгновенно. Теперь представили?

– Теперь представил. Но… черт возьми, они же не из сливочного масла!

– Эксперты убеждали меня, что там, где сломались трубы, есть следы оплавления. Как будто кто-то огромный и невидимый, р-р-раз, и перерезал наши трубы точно в тот момент, когда под ними проходила Инна Моктионова. Перерезал чем-то, что прошло сквозь сталь, словно сквозь сливочное масло.

– Но это же невозможно? – в третий раз за сегодня то ли спросил, то ли предположил Максим.

– Невозможно, – в третий раз за день развел руками Белов. – Ну что, идемте обедать? Здесь недалеко.

– И кофе! Срочно большой стакан кофе! – сказал Максим. – Мой мозг начал плавиться от всего этого абсурда.

– Кстати, – невесело усмехнулся Белов. – Вы сейчас почти угадали смысл рекламы, которая была изображена на том щите, что прихлопнул Инну Моктионову. Там была реклама местной сетевой кофейни, рисунок стакана кофе и сэндвича, название кофейни “Блицкафе” и слоган: “Большой стакан кофе и сэндвич по цене такой-то. Заправься и живи дальше”. Как-то так.

– Это очень интересно, – сказал Максим. – Кофейная тема прослеживалась и в деле нашего Егора Никанорова. Сотрудница Егора, Надежда, рассказала мне, что он, будучи кофеманом, не способным прожить без кофе и получаса, после возвращения из Оренбурга перестал даже смотреть в сторону кофемашины. Словно его подменили. Этот факт, кстати, и явился основанием моей командировки в Оренбург. Да ладно, скажу, как есть. Я манипулировал этим фактом, чтобы выбить себе командировку в Оренбург. Я заинтриговал своего шефа, и он дал добро на мою командировку. На самом деле, я подозреваю, что Надежда немного приврала, нафантазировала. Знаете, есть такие люди, которые в беседе со следователями начинают преувеличивать и фантазировать. Им кажется, что, если они не расскажут что-то следователю, то сами попадут под подозрение. Вот и начинают сочинять.

– А на самом деле? – спросил Белов. – Вы с детства мечтали приехать в наш Оренбург, и вот подвернулась такая возможность?

– Городок, конечно, славный, но чтобы мечтать о нем с детства… Нет, извините, такого не было. На самом деле, мне просто нужно было уехать из Москвы на некоторое время. Семейные проблемы.

– Бывает, – понимающе покивал Белов.

– Но я и представить себе не мог, что в Оренбурге мне предстоит столкнуться с такими невероятными и интересными событиями, – сказал Максим.

– Было бы еще интереснее, – заметил Белов, – если бы мы хоть на один маленький шажок продвинулись в понимании того, что произошло в Оренбурге в последние дни. Хоть на полшажка.

***

“Сторож муниципального кладбища уже несколько раз прошел по хрустящей гравийной дорожке между третьим и четвертым рядами могил, наблюдая за мужчиной, застывшем у могильного камня, установленного здесь совсем недавно. Мужчина, сгорбившись, сидел на краю могилы спиной к дорожке уже пару часов, и сторож был всерьез обеспокоен его состоянием, ведь на своем веку он был свидетелем стольких трагических случаев, когда у посетителей кладбища не выдерживало сердце.

Сторож еще пару раз прошел по дорожке, а потом все-таки подошел к мужчине, и тихо покашлял в кулак. Мужчина вздрогнул и обернулся. Его глаза были красные, а на лице были видны следы от слез.

– Уже закрываете? – спросил мужчина, быстро вытерев слезы ладонью. – Мне пора уходить?

– Не переживайте, если хотите, можете посидеть еще, – сказал сторож. – Только… я вот о чем подумал. Та, кто здесь лежит… что бы она сказала, если бы видела, как вы страдаете, сидя здесь на холоде столько времени, без воды и еды? Была бы она рада этому?

– О-о-о, я бы выслушал от нее столько нравоучений на этот счет, – улыбнулся мужчина, вероятно, представив себе эту картину. – О том, что я сижу на холодном камне, что не соблюдаю режим… Я был бы силой уведен домой, напоен имбирным чаем и накормлен мясным пирогом. Фирменным мясным пирогом, какой могла сделать только она, моя Элен, моя любимая доченька.

Сторож кивнул и промолчал, понимая, какую трагедию недавно испытал и продолжает испытывать этот мужчина. Ведь в мире нет ничего страшнее, чем стоять у могилы собственной дочери.

– Вы правы, – мужчина поднялся, посмотрел вверх, в звездное небо. – Возможно, она еще где-нибудь недалеко, видит меня, и переживает за меня. Наверное, мне нужно сделать то, что она сейчас настоятельно бы мне рекомендовала – поехать домой, принять горячий душ, поужинать и лечь спать.

– Вот и правильно. Вы молодец, – сторож протянул мужчине руку. – Александр.

– Серж, – мужчина пожал Александру руку. – И спасибо вам за ваше участие. Кстати, вы не знаете, кто принес эти цветы? Позавчера их не было.

Он показал на небольшой букетик ромашек у могильного камня.

– Молодая женщина, шатенка, довольно приятной внешности, принесла их вчера.

– Кто бы это мог быть? – растерянно проговорил Серж. – Я не припомню ни одной знакомой шатенки.

*

Выйдя из ворот кладбища, Серж включил телефон и просмотрел пропущенные вызовы и сообщения. Два сообщения от друзей, и один пропущенный вызов с неизвестного номера. Серж набрал этот номер. Через три гудка трубку сняли.

– Вы звонили мне, я был занят и не смог ответить на ваш звонок, – сказал он в трубку. – Вы меня слышите?

– Это я, – ответил женский голос.

– Кто это? – Серж не сразу понял чей это голос, а догадавшись, на секунду потерял дар речи от негодования. – Ах ты…

– Погоди, Серж, – сказала Мари.– Давай встретимся и поговорим. Мне нужно тебе кое-что рассказать. Это касается твоей дочери. Точнее, это касается того, при каких обстоятельствах она погибла. То, что ты, вероятно, читал в полицейских отчетах, не совсем соответствует действительности.

– Это Николя попросил тебя позвонить мне? Неужели он думает, что ваша ложь способна спасти вас от моего возмездия? Вы хотите свалить вину за гибель моей дочери на полицейских? Да вы оба с ума сошли, если думаете, что я поверю в ваши сказки.

– Нет, Серж. Я звоню тебе по собственной инициативе. Давай встретимся, и я все тебе расскажу. И о Николя тоже.

– Ты скажешь, где сейчас Николя?

– Можно сказать и так.