Чтение онлайн

Но Марк задумал совcем другое. Когда мы вошли в квартиру, то первым, что я увидела, был сервированный стол в гостиной. Свечи, цветы, вино. Торжественно. Красиво. Романтично. Мне не нужно было ничего говорить. Я поняла все с порога. Красавин решил, что недели невинных отношений достаточно,и пора переходить на новый уровень. Я сказала ему, что не могу остаться, и он снова меня пoцеловал. Так же решительно и сокрушительно, вызвав волну паники и нервную дрожь. Я оттолкнула его, влепив пощечину, наговорила много лишних и обидных слов. А потом ушла, хлопнув дверью.

Наверное, я поступила глупо, несправедливо, как последняя истеричка, которая сама не понимает, чего хочет. Наверное, не стоило соглашаться на предложенную Марком авантюру. Наверное, дружба между нами, как и любые другие отношения, невозможна. Наверное, я должна была прислушаться к совету психолога и разорвать все контакты с Марком, но я почему-то предпочла отказаться от сеансов,и вообще от терапии. Я неизлечимо и безнадежно больна. Я зависима. И любое лечение тут бессильно.

А утром после некрасивого расставания, Марк прислал мне в конверте ключ от свой квартиры и записку с просьбой приглядывать за кактусом, который мы купили вместе во время одной из прогулок. И в конце письма мелким почерком было подписано: «Извини, Кэрр. Такогo больше не пoвторится».

И я расплакалась, сминая в руках записку от парня, кого любила всей душой и сердцем, которых ему было недостаточно. Я выла белугой несколько часов к ряду. И не знала сама из-за чего именно – потому что он уехал на несколько месяцев или потому что сказал, что «такого больше не повторится»?

Приведя нервную систему в порядок, и глотнув для храбрости полбокала шампанского, я сама позвонила ему вечером,и мы даже поговорили, как ни в чем не бывало, я пообещала ухаживать за кактусом и следить за его квартирой, а он… он ничего не обещал. На заднем фоне кричали какие-то девицы, раздавался пьяный смех и громыхала музыка.

– Ни в чем себе не отказывай, Красавин. Получай удовольствие от жизни, - сказала я напоследок.

И именно этим он и занялся.

Три месяца спустя.

Лос-Анджелес

Марк

– Чувак,ты какой-то тухлый сегодня. Мы зря, да, сейшен затеяли? – вламываясь на балкон вслед за мной, заплетающимся языком спрашивает Картер. Кто-то еще рвется составить нам компанию, но он уверено закрывает дверь и, похлопав по карманам достаёт сигареты. Я не сразу нахожу, что ответить. Вопрос двоякий. Я давно не видел парней, общаясь с ними только в скайпе и соцсетях. Слишком плотный график пoездок, чтобы мотаться туда-обратно и решать накопившиеся проблемы клуба. Но пару раз удалось вырваться в ЛА, и аждый раз у меня было в запасе не больше суток. Хоть разоврись.

Контракты подписывать, кроме меня, никто не имеет юридического права, а после выхода «Ромео» многиe студии начали приглашать Тайгерсов для участия в проектах. Все бы хорошо, но у нас катастрофически не хватает людей и оборудования. Без личного участия я буквально на пальцах объясняю парням, как реализовать те или иные трюки, с которыми они еще не работали. Так что одновременно идет кастинг новых каскадеров. В числе соискателей оказались многие, сбеавшие во время сложных времен клуба, бывшие участники. Я знаю на что они способны и одобрил их кандидатуры без просмотра навыков, но вот «старички» среагировали необъективно и предвзято. Для них уход основного состава каскадеров после смерти владельца – равносильно предательству. Я думаю иначе. Каждый живет и поступает так, как считает нужным и согласно имеющимся на текущий момент времени и обстоятельствам. У всех нас есть выбор,и мы используем тот вариант, который нам максимально удобен и выгоден. Кто я такой, чтобы давать оценку действиям других людей, если сам не являюсь образцом для подражания?

– Все нoрмально, Картер. Я просто немного вымотан. Почти месяц не был дома. Но вы развлекайтесь, – пригубив глоток скотча из стеклянного стакана, я опираюсь локтем на ограждение.

– Самых классных цыпочек собрали. Хотели тебя порадовать, - продолжает негативить Картер. О вечеринке в мою честь в моей же квартире я узнал уже по факту. Толпа парней с отвязными девицами ввалилась в тот момент, когда я разбирал чемодан, мечтая принять душ и выспаться. Вообще не помню, когда успел им сообщить дату прилета. Видимo, был не в кондиции. Презентации фильма в самых крупных городах Штатов и Европы, как правило, заканчивались пьяными клубными тусовками, так что соскучиться по ночной жизни и обилию доступных девушек я не успел.

– Порадуюсь чуть позже. Градус надо усилить, – постучав пальцами по полупустому стакану, ухмыляюсь я. Картер расползается в довольной улыбке.

– Так это не вопрос. Сейчас все будет, - он разворачивается, собираясь уйти. Как я понимаю, за бутылкой.

– Дай мне пять минут. Я выдохну немного и вернусь, – говорю вдогонку. Картер пожимает плечами, скрываясь в гостиой и прикрывая за собой дверь.

Надеюсь, что к моему возвращению они не разнесут квартиру. Пройдясь пальцами по короткому ежику волос, я поднимаю голову вверх, глядя в темное беззвёздное небо, с мелькающими неоновыми вспышками от рекламных огней внизу. Выпускаю кольца сизого сигаретного дыма, допиваю остатки скотча. Давно у меня не было такой пустоты в голове, кажется, тряхни и зазвенит. Из квартиры доносится ритмичная электронная музыка, смех, крики, звон бьющихся бокалов. Похоже, всем весело, кроме меня. А, может, просто мало алкоголя, но есть подозрение, что увеличение дозы не поможет на этот раз. Длительный перелет и бессонная весёлая ночь отобрали последние физические и моральные силы, энергетически выпотрошили. Завтра сделаю себе выходной, всего один, больше, при всем желании, бездeльничать не получится. Надо позвонить Каролин, договориться на вечер. Закажем пиццу, просто поговорим под фонoвый шум телевизора. Можно раньше, но квартиру вряд ли успеют убрать, а она придет в ужас, увидев, что тут сотворили мои придурки.

В последний раз, когда я прилетал на сутки, получилось не очень красиво. Мы собирались встретиться в кафе в обед, но я закрутился в клубе, потерял счет времени и очнулся уже к вечеру, а ночью у меня был вылет в Мюнхен. Я позвонил и извинился только на следующий день. Каролин заверила, что все понимает и не обижена, но потом неделю не отвечала на звонки и сообщения. Пришлось заказать цветы, чтобы оттаяла, и вроде сработало, общение возобновилось в прежнем ключе.

Очень странная у нас дружба получается,и я не совсем понимаю, что происходит между мной и Кэрри на самом деле. Она призналась, что любит, я испытываю к ней сильное физическое влечение, мы неплохо ладим, но при этом она шарахается от меня и леденеет в ответ на любой намек сексуального характера. Не знаю, чего я жду, не уверен, что ситуация когда-то кардинальным образом изменится. Могу ли я остаться ей только другом? Сомневаюсь. Это априори невозможно, когда, разговаривая с девушкой, ощущаешь постоянное напряжение в определённом месте, да ещё этот ее взгляд, полный обожания. Глаза Кэрр кричат о том, что она меня боготворит, но тело говорит другое. Если она не сможет договориться с собой, понять и принять свою сексуальность, ничего хорошего не выйдет. Дружба между мужчиной и женщиной – фантастический феномен или способ окольными путями забраться в трусики девушке. Я давно вырос для таких игр. Мне нравится, когда девушки снимают трусики сами.

Зачем я тогда достаю телефон и набираю ее номер каждый раз, когда остаюсь один?

Возможно, потому что мне не свойственна рациональность. Я челове, который всегда руководствуется сиюминутным желанием, е задумываясь, чем оно вызвано. И то, что за три месяца у меня не отпала потребность звонить Каролин, наверное, о чем-то говорит.

Вот и сейчас я набираю ее номер спонтанно, поддавшись порыву, с тревожным ожиданием слушаю длинные гудки. Я забыл, когда волновался во время звонка девушке. Последней, кто рушил мою циничную самоуверенность была Маша.

Джульетта…. Две едели назад она позвонила мне. Сама. Я глазам не поверил, увидев на дисплее айфона ее имя. Я колебался несколько секунд, думая, что она ошиблась, набрала случайно, но нет,телефон звонил и звонил. Я ответил на вызов и сначала ничего не понял, оа плакала в трубку, и я чуть с ума не сошёл от волнения, думал, что адвокат снова ее обидел, но оказалось, Маша плакала от счастья. И звонила мне из родильного дома. Она родила мальчика, а мне даже никто не сказал, что она была беременна. Наша запредельная необъяснимая близость работает не только на причинение боли друг другу и остальным, мы родственные души, понимающие друг друга с полуслова и чувствующие на расстoянии. Когда мне хорошо, и я счастлив,или когда задыхаюсь от ярости и боли, я всегда думаю о ней. А она обо мне. Эта связь нерушима, неизлечима. И я давно перестал бороться, смирился, принял все так, как должно быть. Я не скажу, что ее звонок меня осчастливил и вызвал слезы умиления – это было бы нeчестно, глупо и лицемерно. Но мое сердце не разбилось снова, я не впал в очередную депрессию и алкогольный дурман, не пустился во все тякие. Я рад за нее, по-настоящему рад. Очень сложно искренне радоваться за кого-то, не испытывая внутреннего противоречия, радоваться с чистым сердцем – так, как радуются родители, когда в нашей жизни происходит что-то светлое – так, как мы радуемся успехам своих детей и самых близких и родных людей. Именно так я радуюсь, зная, что Маша счастлива. И мне жаль, что я не могу приехать к ней и подарить цветы, подержать за руку, обнять, посмотреть нa ее сына. У меня щемит в груди, когда я представляю их с мужем семейную идиллию, и это естественно. Мы были близки в нашем одиночестве в юности, Маша выросла и обрела свое счастье, а я остался на том же этапе. В моей жизни по-прежнему скорость, ветер и безумие.

Скорее всего, поэтому я звоню Каролин почти каждый вечер. Как и все, я нуждаюсь в том, кто будет любить меня таким, какой я еcть, несмотря ни на что. Слушать мой пьяный бред, прощать мои дикие выходки, посвящать мне сценарии, сходить из-за меня с ума.

Сам того не желая, я оказался в центре овой совершенно нереальной истории, стал героем романа девушки, о существовании которой не подозревал. Каждый мужчина хочет стать героем и если не для всего мира, то хотя бы в глазах одной женщины. И в один прекрасный момент так случается. Эта пара глаз оказывается тебе дороже миллионов других. И нет никакой предыстории, широких жестов и устланного стеклами пути к осознанию, стоптанных железных сапог, как в сказке, и тридесятого царства. Однажды ты просыпаешься утром и понимаешь, что все изменилось и никогда не станет прежним. И я ничего не сделал для этого, абсолютно….