Чтение онлайн

– Я что-то пропустила?
– спросила я.

Профессор З скрестил пальцы и положил руки на стол.

– Я получил письмо от Доктора Фентона Теннисона. Он представляет специальное подразделение ЦРУ, один из руководителей комитета ученых, военачальник и государственный служащий. В некоторых кругах этот комитет известный как "Грандиозные двенадцать". Он очень заинтересован в образцах.

Я напряглась.

– Так значит это вовсе не слухи?

Профессор З вздохнул.

– Оказывается что так, но это не лучшие новости для нас.

Я слышала как Профессор З говорил о Теннисоне однажды, и мой отец тоже. Теннисон не был признан в научных кругах еще до моего рождения. Невзирая ни на что он был выдающимся и очень многие исследовательские центры брали его в команду до той поры, пока не переставали справляться с его, отчасти, сумасшедшей индивидуальностью. После исчезновения Теннисона из мира науки, ходило много слухов, что он получил поручение от "мозгового центра" в ЦРУ.

– И так он заинтересован в породе, как если бы он хотел ее заполучить, - я попыталась прояснить.

– Он требует ее. И утверждает что это государственная собственность.

– А мы будем прятать это от него? А он не может просто прийти и взять?

– Надеюсь, что нет, по крайней мере, без распоряжения суда. Теоретически, это дает нам время, чтобы закончить наши записи прежде, чем мы перенесем образцы в сохранное место. Это имеет очень большую ценность, больше, чем я мог бы воображать, Рори. И мы должны уберечь это от людей, которые могут использовать знания, полученные нами.

– Все эти специальные департаменты обычно не ждут какого-то распоряжения суда, Профессор.

– Вот поэтому мы будем все делать быстро.

– ЦРУ желает получить образцы, и когда они придут за ними, нам нечего будет отдать, потому что вы это спрятали. Легально ли это?

– Да, - ответил профессор без какого-либо энтузиазма.

Оба и Профессор и Сэй посмотрели на меня, ожидая моего решения. Каникулы по случаю дня Благодарения начинаются в течение двух дней и кампус превратится в пустынное место. Это просто отличное время чтобы спрятать все в здании Фитц и посвятить все наше оставшееся время записи данных. Это время так же было идеальным и для меня. Мне не нужно будет проводить день Благодарения в одиночку и проект так же поможет мне отвлечься от преследуемых меня мыслей касательно моего сиротского статуса.

– Я ‘за’, - ответила я.

Сэй и Профессор З обменялись понимающими улыбками.

Два. Два быстрых взгляда Сэй бросил на меня с тех пор как мы уселись на стулья двадцать минут назад. Я принесла с собой среднюю пиццу и скушала два кусочка. Я надеялась, что он попросит угостить, но он так и не решился. А может быть он и вовсе не смотрел на меня. Может быть, он умирал с голоду, но думал, что было бы неприлично просить.

– Хочешь пиццы?
– спросила я, поднимая кусочек.

Сэй покачал головой.

– Нет, спасибо.

Я положила пиццу обратно в картонную коробку и закрыла крышку.

После каждого занятия, Сэй ждал меня с улыбкой на лице. Он всегда предлагал мне руку и всегда задавал мне много вопросов, которые он только мог придумать, кроме тех, что относились к моей семье или моему прошлому в целом, и я это очень уважала. Мы болтали о разных забавных вещах, таких как концерты и еда, и мы так же общались о тех вещах, о которых люди обычно не говорят - о политике и религии. Сэй хотел знать мое мнение по любому поводу, но не потому, что хотел поспорить. Он просто хотел знать.

Бэнджи спрашивал меня пойти с ним на обед, но я предпочла раскладывать в ряд образцы в лаборатории вместе с Сэем.

Казалось, что я стала проводить вдвое больше времени с Сэем чем прежде, а он стал разговаривать со мной вдвое дольше. Но он никогда не рассказывал про себя, и всегда на вопросы о себе отвечал вопросами обо мне.

Я резко открыла крышку. Запах жирной сырной вкуснятины заполнил практически всю комнату. В третий раз Сэй взглянул на меня, и так же быстро отвел свои глаза на бумаги.

– Ты уверен, что не хочешь кусочек?
– спросила я, доставая треугольник пиццы. Плавленый сыр аппетитно тянулся ниточками от куска к целой пицце, и другим пальцем я потянула за нее и тут же запихнула себе в рот.
– Очень вкусная. Лучшая в городе.

– Пахнет аппетитно, - сказал он, все еще гладя в бумаги.

– Тогда угощайся.

– Я не уверен, что должен.

Я сморщила нос.

– Почему?

– Потому что... Я никогда прежде не ел пиццу.

– Ты никогда не ел пиццу?
– проговорила я невозмутимым тоном.
– Ты врешь.

Он взглянул на меня и моргнул, искренне удивленный моим обвинением.

– Я не вру.

Я положила другой кусочек на бумажную тарелку и отнесла ему.

– Пометила. А теперь попробуй. Получи неоценимый опыт от колледжа.

После некоторых сомнений, Сэй взял тарелку из моих рук и стал изучать кусок пиццы. Жир полностью заполнил тарелку вокруг сырных краев пиццы. Пепперони и сосиски блестели.

Уголок моего рта пополз вверх.

– Если ты, конечно, не страдаешь от непереносимости лактозы, откуси кусочек или навсегда останься писькой в моих глазах.

– А-а-а, - он начал заикаться. Я предполагаю, что ты используешь это слово в двух значениях. То, что менее вульгарное не имеет смысла. Второе конечно нелепое. Как кто-то может превратиться в вагину, не попробовав кусочка пиццы? Я абсолютно точно мужчина.

– Не изобретай велосипед, парень, просто ешь ты уже эту чертову пиццу!

Очень неуклюже Сэй откусил нежный треугольник и еще немного от куска, жуя с закрытыми глазами.

– И?

Он снова откусил.

– Это просто великолепно. Теперь, я действительно должен вернуться к своим делам.

Он опустил тарелку и взял карандаш, записав что-то своим элегантным почерком.

Я села, разочарованная, и возобновила стук по клавиатуре. Вот и верь теперь пословице, что путь к сердцу мужчины лежит через его желудок.

Я почти закончила третью часть своей работы, когда Сайрус стремительно слез со своего стула в поисках ближайшей корзины для бумаг. Его тело затряслось и его вырвало в ведро.

– О Боже, Сэй!
– закричала я, спрыгнув со стула и сев рядом с ним на пол.

Так же быстро как его стоны и тошнота начались, все это кончилось когда он сел, вытянувшись на полу и тяжело дыша. Тонкий отлив пота выступил на его оливковой коже.