Чтение онлайн

мере, первоначальный наш отклик и наша реакция – они не такие. Нам надо поработать, чтобы

согласиться с этим. То есть это надо себя заставить подумать, что этика – это некая программа, которая

включает в себя иллюзию, заставляющую меня верить, что убийство это плохо и что ложь это плохо. Но

убийство это плохо, верю я в это или не верю. Это неправильно, – точно так же, как и ложь. И для людей

это некая начальная точка, так что бремя доказательств лежит на человеке, который как раз говорит, что

это не так в любом обществе. Потому что именно так мы и переживаем проявления этических

воззрений, – по крайней мере, это соответствует принципам когнитивной достоверности. Именно

человеку, который утверждает, что мораль и нравственность не являются объективными реалиями,

нужно доказывать свою правоту, а не нам.

Вот, представьте себе нравственного человека, который при этом считает, что мораль и нравственность

это всего лишь иллюзия. Как вы можете продолжать быть нравственным человеком? Может быть, вы

будете нравственными, когда от вас не требуется большого напряжения, не требуется делать моральный

выбор. Но если вы вступите в период серьезного морального кризиса, – например, когда вы должны

будете дать отчет перед правительством или что-то еще, то вы скажете: «Ну, в принципе вот чувства

моей нравственности, вот тут какая-то группа угнетает других людей, и если я вступлюсь за них, то

потеряю работу, карьеру и так далее. А ведь это всё иллюзия, это просто действия моего генома для

защиты. Ну, и зачем я тогда буду защищать их? Нет, я не буду». То есть я сам буду подрывать основы

нравственного поведения, если буду принимать такой взгляд. И вот натуралисты говорят: «Теперь мы

знаем природу нравственности, но мы принимаем решение продолжать быть нравственными людьми»,

Я думаю, что ничего не получится у них, потому что они подрывают сами основы нравственности и

морали. По крайней мере, вот таково мое возражение на подобные утверждения.

Ну, и еще я хотел бы провести противопоставление этого набора принципов другому набору принципов.

Вы можете использовать это в своей работе. Давайте поговорим об еще одном ряде доказательств. Сама

природа науки помогает нам найти этот набор свидетельств. Многие люди, особенно многие христиане, часто видят науку и религию в качестве непримиримых врагов, воюющих друг с другом. Наука и

религия якобы постоянно должны сражаться друг с другом, они антагонистичны по отношению друг к

другу. Но вы должны понимать, что наука и религия не всегда были врагами, а на самом деле, даже и не

были врагами, кроме некоторых отдельных моментов. Есть люди, которые преувеличивают значение

науки. Например, натуралисты преувеличивают возможности науки. Они пытаются поставить науку на

место Бога. И именно из-за этого, я думаю, они находятся в состоянии войны с религией. Но сама наука

в целом не находится в состоянии этой войны. На самом деле, мы можем заявить даже, что наука

нуждается в религии.

Научная революция и изобретение современной научной методологии – это конкретный исторический

эпизод, как и любой другой эпизод в истории. Например, как возникновение демократии, или

рабовладельческого строя, или как Французская революция, – всё это звенья в цепи исторических

событий. И в отношении любого исторического эпизода вы можете задать вопрос: «Почему это

произошло и чем обусловлены эти события?» То же самое вы можете спросить и в отношении научной

революции. Что обусловило начало научной революции и развития науки? Во-первых, она возникла в

Западной Европе. А почему наука возникла в Европе? Что такого интересного было в Европе?

Представьте себе все цивилизации, все культуры, которые существовали на Земле до того. Почему в

этих цивилизациях не возникли наука и научный метод? Например, Древний Египет. Они были очень

известны развитием геометрии, в обществе была элита, был развит досуг, но наука там не привилась. В

Месопотамии, Сирии и Вавилоне развивали математику, вели учет изменениям небесных тел, развивали

астрономию. И мы думаем: «Ну, вот они, вроде бы, очень близко подошли к тому, чтобы начать науку».

Но нет, наука там не появилась. Греки унаследовали математику у египтян и у месопотамцев, они

синтезировали ее и продвинули дальше, появилась геометрия, они трудились усердно, изыскивая законы

логики и наблюдая за природой. И был момент, когда они были очень близки, – например, Аристотель со

своими последователями. Они были очень близки к появлению науки. Но, опять же, вроде бы

появляющаяся картина науки куда-то растворилась. Арабский мир, высшая точка развития исламской

цивилизации, золотой век, это IX, X и XI века – появились алгебра и разные инструменты, очень важные

для современной методологии науки. Они тоже были у самого края появления науки. Или Древний

Китай – там была система образования, которая избирала самых талантливых людей империи и давала

им лучшее образование, системы исследования ресурсов, интеллектуальные усилия были огромными.

Многие элементы, которые входят в научную систему, присутствовали в Китае в течение многих лет и

даже веков. Китай был лидером в области технологических изобретений. Они всегда были первыми,

всегда были в авангарде. Но почему китайская культура не стала культурой, в которой появилась

современная наука? Загадка.

Наука не является естественным продуктом развития человеческой культуры. На самом деле, наука

требует определенных условий для того, чтобы появиться на свет. Должны присутствовать

определенные мировоззренческие элементы, без которых наука просто не может появиться. Уилсон, тот