Чтение онлайн

Яша замешкался и значительно удивился, ведь подобного услышать совсем не ожидал. Как же так? Быть может, все богатства Казимира Ивановича – не деньги с чужого труда, а кровные, честно заработанные? Адли верилось в это, но других причин подобного поведения парень не видел. Значит, их договор о пресечении юных революционеров – всего лишь белая горячка? Сон? Яша снова задумался о вреде алкоголя. После проведенного диалога с Зафаром, мнение о хозяине дома даже поднялось, он беспрекословно его зауважал, но принимать чужие работы на свой счет не хотелось. Слишком большая учесть, да и вовсе это не справедливо. Какой бы простой ему не казалась подобная работа, к ней притрагиваться за труды нового знакомца не желал. После тяжкого дня Яков тоже хотел слышать похвалу в свою сторону, но решил поступить по совести. Более того, он, наоборот, считал, что стихотворение, в таком случае, должно получить должной огласки.

– Как же! Во мне нет ни единой писательской жилки, – добросердечно пробурчал, согревая руки о теплую чашку чая. – Зафар – вот кто автор. Ему же и все почести, ему же и все блага, – Казимир Иванович задумчиво, но сдерживая улыбку, поместил лист уже в свой глубокий карман. Яша принял это за хороший знак.

– Выходит, ваш сотоварищ по работе такое сотворил? – протягивая одежку, от которой пахло ничем иным как «старостью», вопрошал мужчина

– Именно так. Вы тоже считаете, что он заслуживает похвалы?

– Разумеется. Еще какой! Как правильно о царях высказывается. Конечно-конечно, – задумчиво потер лысину. – Давненько приметил в нем эту, так сказать, изюминку. Все никак подступиться не мог, ходил вокруг да около… А тут тебе на! Попрошу своих приятелей начать его печатать. Глядишь, вторым Пушкиным станет, – произнес Казимир Иванович с некой иронией.

Таким образом, вечер преображался в ночь. Разговор длился совсем не долго, но оставил на Яше больший отпечаток, нежели даже антипатриотичные поучения Зафара. Все перемешалось в голове словно каша, что-то забывалось, а что-то вовсе теряло вес. Он засыпал, задавая себе множество вопросов, старался проанализировать день, разглядывал луну из-за огромных штор, и все не верил, как его за сутки могло столькое настигнуть. И не мудрено, город в несколько раз больше привычной деревни. Тело приятно согревал шлафрок. Ему снились дамы в платьях с кринолином, мужчины в рединготах и пышный бал, а сам Яша чувствовал себя, ровно как утром, настоящим царем. С сего дня он стал малеша ближе к династии Романовых. Подумать только, дворцовая площадь теперь в нескольких верстах от него. Однокашники явно позавидовали бы, как и вся деревня. Богатая и праздная жизнь – не такая уж далекая чушь. Торжественно юноша перед сном представлял будущее, а в частности приезд в квартиру семью, с коими пришлось временно расколоться. Инда твердо решил задать вопрос, кой так долго не давал покоя: почему Казимир Иванович и Мария Федоровна за годы вместе не связали узы любви браком? Хозяин уже не казался ему строгим и постылым, потому безмала страха, был готов уточнить.

Глава 4. Печаль из хрусталя.

Рабочий день начался несколько сумбурно. Люди бегали туда-сюда, негодовали, ругались между собой, некоторые даже повышали голос. Все эти басистые возгласы совершенно не нравились Яше, но его сердце с трепетом выжидало появления Гриши и Зафара. Ребята опаздывали больше чем на час, однако это не преуменьшало желания высказаться. То и дело поглядывая на тяжелую дверь, без устали воображал как все будут счастливы от известий о печати. А как Зафар будет плясать от радости? Это же значит, ему больше не придется напрягаться в столь пыльной обстановке. Там до помощи и Грише рукой подать. Он подумал, будто жизнь сама складывается как нужно, а значит, занимает должность некого современного Робин Гуда. Вода отныне сталась не такой уж пробирающей до костей и холодной, а работа не сильно тягомотной. В принудительно долгом ожидании, тем не менее, время тянулось как кисель – медленно и плавно. Никто не общался с юношей, но то было даже на руку. Дескать, для не социального человека разговоры только приуменьшили задорное настроение.

Когда глазу пристал облик Гриши, на этот раз в аккуратно чистой, без единого пятнышка, форме – Яше захотелось плясать от радости, отбросив все дела. Внутренние барьеры бесспорно мешали сделать подобное, от того лишь помахал. В ответ парень бросил холодный кивок. Не принимая этот жест за положительный или отрицательный, Яков продолжил работать, но менее усердно, ведь теперь глаза его мелькали в сторону приятеля. Он верил, что все ж подойдет поздороваться, но тот в свою очередь вел диалог с другим рабочим, гораздо более взрослым и подтянутым. О чем те шушукались услышать не удалось. Оно, вероятно, того не стоило. К ним подключилось еще пару человек. Затем еще несколько. Обстановка менялась на глазах, интригуя Яшу. Но чудилось ему, будто происходит что-то забавное. Замечая, как приятель привлекает к себе народ, парень даже порадовался за него, и за себя в первую очередь. Повезло же ему съякшаться с популярным среди коллег человеком. Рабочие даже аскетично стреляли взглядами, отрывисто переводя их с Гриши на Яшу. Взоры эти не передавали каких-либо эмоций, но кажинный ощущался на его теле, пробуждая тысячи мурашек. Верилось ему, что говорят о нем только хорошее.

Приятель завершил разговор и уверенным шагом направился к новоиспеченному рабочему. Терпение готово было сокрушиться, лопнуть, разлетевшись на тысячи осколков от того, как изнемогал Яша поделиться информацией. Безусловно, первое к чему тот потянулся бы – к приветствию и нагнетающему вопросу. Поздравления с получением поста писателя все-таки адресовались Зафару, прогуливающему собственную работу. Разгар дня, а его все нет. Яков принялся в тысячный раз обдумывать свои слова, но поток мыслей был прерван совершенно печальной фразой. Он остолбенел, услышав ее, а лицо побледнело. В тот день к нему обратились необычно холодно, с нервозностью в лице и сдержанной агрессией. Тогда планы в один миг исчезли.

– Сам признаешься? – не протянув руку, не соизволив даже поздороваться, грозно спросил Гриша. – Зафар малахольный, доверчивый до неприличия, а ты воспользовался этим. Цель оправдывает средства, верно, но поступил ты совсем не благочестиво. Я не в праве указывать к какому движению тебе примкнуть, да заводить приятельские отношения ради подставы во имя гнойного капитализма… Не кажется ли тебе это, эдак, бесчеловечным?

В ответ – глаза попять копеек. Будто ледяная вода не стояла у ног, а полностью накрыла Яшу с ног по голову. Обомлев, первые секунды он лишь переваривал информацию, видя сильнейшую неприязнь в голубых, будто стекленеющих очах напротив. Еще вчера чувствовал в них поддержку, а сегодня они раскололи что-то внутри, превращая парня в беззащитного мальчика. Все как пару лет назад. Слова наотрез отказывались звучать громче секундного вдоха, но собеседник явно жаждал докопаться до правды. Каким бы далеким от современности не был Яков, прекрасно понимал к чему клонит Гриша, но нисколько не считал себя виноватым в чем-либо. От страха вновь затряслись колени, ему думалось, будто вскоре получит удар или мощную дозу оскорблений в свою сторону, но никак понять не мог… За что?

– О чем ты? – робко выдавил Яша. Гриша заметил неподдельный шок в его лице, но чуял подвох.

– Не строй из себя непричастного! У меня не насколько скуден разум, могу сложить простейшие вещи и сделать выводы, – повысил голос. – Ты появился, Зафар с тобой поделился стихотворением… И что же? На следующий день его окружают жандармы, а не родные глазу стены депо. Даже не пытайся врать, давай поговорим как мужчина с мужчиной?

Накрыла Яшу волна негодования и несправедливости по отношению к себе. Как же так? Вчера вел разговор о совести с честью, а новый день заставляет играть по своим правилам, где подобных терминов нет. Хотелось кричать, нельзя же так клеветать на человека, что стремился лишь к помощи, да к обыкновенному, не чуждому, дружескому общению. Разве он пожаловался на революционный настрой? Никак нет. Казимир Иванович похвалил строки. Все перепуталось в голове юноши. Помимо агрессии, где-то внутри, в самых потайных уголках души, так же затаилось желание плакать, бежать куда глаза глядят. Этот мир слишком сложный для понимания, совсем не походит на деревенскую жизнь.

– А вот и нет, – из всех сил старался возразить Яков. – Между нами, но ты прав в том, я мог совершить подобный поступок. Пойми, если я раскрываю сейчас пред тобой душу – это не спроста. Так же поступил Зафар, но я его не подвел, так что и ты мне поверь. Моя жизнь обрушится, ежели кто узнает для чего я тут на самом деле, – он не был уверен в своих словах, ведь двоякое поведение Казимира Ивановича завело его в тупик, но посчитал – работа «агентом» вовсе не сон, скорее мужчина просто сменил свои мировоззрения, похвалив работу.

– С сего момента подробнее, – Гриша переступил с ноги на ногу, стянул с ладоней рабочие, еще белые, перчатки, и сердито рассмотрел переговорщика. Заметив это, Яша проглотил слюну, потупил взгляд, а дальнейшие предложения звучали с неприятной хрипотцой в голосе.

– Вчера Зафар сказал такую фразу «Жизни другой не было». В прочем, на таком же месте оказался и я. Но попрошу не называть меня лгуном, свои обязанности я действительно не выполнил.

– Значит, крыса в коллективе, по-твоему, кто-то другой?

– Чаятельно, – осознав бренность всех бушующих событий, понял, что вновь совершил роковую ошибку. Ровно как и в день смерти собаченки. Тогда это стоило жизни, сейчас – человеческой свободы. – Это все же я, – и в тот же миг зажмурился, выжидая нападения.

– Не шугайся, – холодно произнес Гриша, не сдвигаясь с места. Рабочие стали замечать стычку между ребятами, а некоторые навострили уши. – Ты меня совершенно с толку сбил. Для чего тогда признался в своей деятельности? Боле, для чего поступил так? Вернемся в начало.