Чтение онлайн

– Мы будем тосковать об этом времени, – сказал Нируц. – У нас будут болеть колени и трястись руки. Мы будем мочиться по каплям, мы будем слезливы и болтливы… Мы будем переминать голыми деснами жидкую кашку. И нам тогда будет безразлично – с кем мы когда-то воевали, почему воевали… Чье учение было верным и нужным людям, кого приходилось убивать, а кого защищать. Не по тому мы будем тосковать, переминая кашку. Будем с неутолимой горечью вспоминать то время, когда мы могли прыгнуть в седло и проскакать тридцать миль… Куда проскакать, зачем – безразлично. Ты станешь вспоминать, как вы с Никодимом рубились с зелотами. Что это были за люди? Чего хотели? За что сражались?.. Наплевать тебе будет на то. Будешь думать лишь о том, что мог свалить крепкого бойца. Ты был быстрым и сильным, и шестопер в твоих молодых руках крутился, как легкая веточка… Будешь вспоминать, как мог прохлопотать на своей Иде до самого рассвета… А уж кто в то время заседал в Синедрионе, кто был наместником, почему Служба сбивалась с ног – это тебе будет казаться совершенной безделицей…

Нируц был пьян, они выпили три баклаги. Севела все ждал, что Нируц неловко поднимется из кресла и, спотыкаясь, отправится спать. Или он выпьет последний стакан и вопросительно посмотрит. Севела крикнет Иду, покажет ей глазами на Нируца и повелительно махнет рукой. Бесовка недовольно подожмет губы, но спорить не осмелится, уведет Нируца в спальню, отдастся ему, а потом, ополоснувшись из кувшина, придет и к Севеле.

Но сегодня Нируц пил, как солдат, а спать не хотел. На Иду он не взглянул. Его лицо расплылось и побагровело. Нируц измазал пальцы в соусе и неряшливо вытирал руки о тунику.

Всю неделю Нируц безотлучно провел в резидентуре, там и ночевал, там и ел. Сегодня он пришел в дом Севелы поздним вечером, отказался от бани, жадно поел и стал пить стакан за стаканом. Большую миску с тушеной курятиной он поставил прямо на колени.

– Ляжешь спать?

– Ты хочешь спать? – Нируц поднял глаза.

– Долгий день был сегодня. Я опять читал твои списки. Потом был у Пинхора, провел там два часа. Потом опять читал.

Нируц что-то невнятно пробормотал.

– Что ты сказал?

– Ты двадцать семь списков прочел за две недели, – глухо сказал Нируц.

– Да. Двадцать семь списков.

– Так давай подытожим. События последних недель, Малук. Арест галилеян. Твои разговоры с образованным гончаром.

– Ничего мы сейчас не подытожим, – нелюбезно сказал Севела. – Ты пьян.

– Нет, не пьян.

– Хорошо, – сказал Севела. – Давай подытожим.

– Начинай, – велел Нируц.

Он поставил стакан на стол и прикрыл глаза.

– Четыре года тому назад в Провинции возникло новое учение, сходное с учением братьев-эссеев…

– Семь, – поправил Нируц, не открывая глаз.

– Что?

– Семь лет тому назад это началось.

– Семь лет тому, как в Провинции явилось новое учение. Это учение неконфликтное…

– Не так! – недовольно сказал Нируц.

Он открыл глаза и заворочался в кресле.

– Тогда говори ты, – озлился Севела. – Я еще рта открыть не успел, как ты стал поправлять!

– Ну и кто из нас пьян? – насмешливо спросил Нируц.

Севела потер лицо ладонями и почувствовал, как колется щетина. Уже два дня Ида не брила его, он возвращался в дом заполночь.

– Прости, – сказал он. – Я тоже устал.

– Продолжим, – примирительно сказал Нируц. – Они, между прочим, твердо подчеркивают свою несхожесть с периша. А в Синедрионе-то – одни периша! Восьмая проповедь, самый ветхий лист. Она датирована, и место написания указано. Написано в общине близ Кумрана. Те общинники называют себя Новым Союзом. Еще они называют себя «эвийоним». Еще они называют себя «немудреными» – в противопоставление «книжникам». А «книжники» – это и есть периша.

– В чем же несхожесть?

– Галилеяне решительно заявляют, что Храм давно осквернен. Галилеяне жертвоприношений не приемлют. Они с негодованием говорят о жертвоприношениях.

– Итак, семь лет тому назад возникла и преумножилась секта, чуждая периша и саддукеям, – подхватил Севела. – Прирастает секта выходцами из общин братьев-эссеев. Далее…

– Кого привлекли галилеяне? – вполголоса спросил Нируц, как спрашивают учителя в иешивах, когда хотят подсказать ответ.

– Разных людей привлекли они. Богатых людей тоже привлекли.

– Не только лишь богатых – очень деятельных, заметь! – сказал Нируц. – О сути учения что знаешь?

– Лаконичное учение, – сказал Севела, он тщательно подбирал слова.

– Ну же! Это лаконичное учение, так. Что еще?!

– Ритуалов в нем немного.

– Именно! – сказал Нируц. – А кто поддерживает деньгами эту секту?

– Так я передал тебе список, – растерянно сказал Севела. – Там имена…

– Забудь про имена. Кто эти люди?

– Рудознатцы. Механики, ростовщики. Есть два врача, содержат госпиталь в Аскалоне.

– Плевать, где там они что содержат! Продолжай!

– Менялы. Торговцы. Ученые – химики и анатомы. Виноделы. У Абрахама из Завулона четыре виноградника, продает вино и романцам, и иеваним, дела идут превосходно. Кто еще? Ну да, Хацор. Судостроители.

– Достаточно! – весело сказал Нируц. – Так откуда взялись братья-галилеяне?

– А! – Севела хлопнул себя ладонью по лбу. – А!

Трезвый Нируц с доброй усмешкой глядел на Севелу.

– Мне и в голову не приходило, дураку этакому!

– Механики! Рудознатцы! Химики! Врачи! – отчеканил Нируц и щелкнул пальцами. – Держатели ссудных контор! А еще арендаторы!

– Мебельщики, мануфактурщики… У Симона бен Самуила из Антипатриды полотняная фабрика, шесть тысяч локтей полона продает ежегодно. Я глупец!

– Судовладельцы, – улыбаясь, сказал Нируц. – У Хаима бен Зофа в Апполонии рыбацкая флотилия. Нанимает рыбаков сотнями.

– Это что же… Это ведь… новые люди. А, Тум?

– То самое слово – новые люди! Не было бы Абрахама из Завулона, Хацора из Галилеи, Йонатана из Тира – и галилеян бы не было. Мир меняется, мой капитан – потому-то и родилось в Провинции галилеянское учение.

– Но почему ты думаешь, что они опасны?

– Они не опасны, – спокойно сказал Нируц. – Чего им быть опасными? Торговцы, ученые. Ростовщики. Почтенные люди, деятельные люди.

– Что же тогда тебя тревожит?

– Опасным может стать некое положение вещей. Ты перечислил в докладной нескольких людей, явно сочувствующих галилеянам. А скольких ты не перечислил? А о скольких Служба еще не знает? Но одно несомненно: людей, что поддерживают галилеян деньгами, очень много. И люди эти могущественны. Умны, деятельны и богаты. Ростовщики и торговцы, судостроители и механики. Они выбрали такой канон, который не тянет людей в древность. Они выбрали канон простой и добрый.