Чтение онлайн

— Смерть не ведает милосердия и жалости. А ад… Мы уже в нём, если ты до сих пор этого не понял. — Я решительно встал с кресла. — Не знаю, как ты, а я в нём гореть не собираюсь и намерен выбираться из этого дерьма.

Игорь долго осматривал меня обречёнными, потухшими глазами, после чего отвернул голову в сторону окна и пассивно произнёс:

— Запомни этот адрес, Никита. Пока один… коммерсант, — он процедил это слово с выраженным презрением, — с семьёй в длительном отпуске, я обитаю здесь.

Я расценил это, как прощание, и без сожалений направился в сторону выхода.

— Сколько уже времени тебя никто не видит! — не унимался Игорь. — Почему ты уверен, что именно сейчас что-то изменится? Оставь это, Никита, отбрось упрямство! Смирись с тем, что у тебя есть сейчас, и не делай хуже… Не надо рисковать.

В смятении я не двигался с места. Я буквально физически ощущал, как мою спину и затылок полосует умоляющий и немного злобный взгляд одинокого духа, что так просто смирился со своей участью и ждёт того же и от меня.

Я обернулся и тактично, хоть и безжалостно, отрезал:

— Я всё же рискну. А ты сиди тут и довольствуйся подачками.

И покинул его временное пристанище, невольно, против сознательного желания, прокрутив в голове точный адрес.

Снег прекратил валить с серого полотна неба, ветер постепенно стих. Я забрался в машину, собирающую на остановках попутчиков, и из центрального района доехал до родного Талнаха в более или менее комфортной обстановке. Повезло, что на единственное свободное место попутки не нашлось пассажира, иначе бы пришлось в буквальном смысле всю дорогу торчать из чьего-то тела. Автобусы и маршрутки были забиты до отказа. Будний день, все возвращаются домой с работы. Жизнь продолжается.

Я домой ехать не хотел. Эта квартира не манила меня, вызывала отвращение от одного воспоминания о ней, и мне уже было всё равно, что с ней будет дальше. Это больше не мой дом.

В надежде хоть с чего-то начать обещанное Игорю «разбирательство», я пришёл к дому предводителя некромантов, но уже по отсутствию во дворе чёрного BMW понял, что явился зря. В квартиру я всё-таки поднялся, но, как и следовало, ожидать, совершенно напрасно. Демида дома не оказалось. Его тощая маленькая кошка любовалась улицей с пластикового подоконника и совершенно не ощутила моего появления. Здесь было, как обычно, чисто, уютно и невыносимо пусто, как и во всём мире.

Идти к Лере бесполезно, и пока я не стал напрасно тратить время. Без всякой цели шёл и шёл вдоль дороги, сунув руки в карманы и периодически пиная уже тающий снег. Конечно, без всякого успеха, но меня это не останавливало.

Уже довольно далеко от автовокзала я ходил по оживлённой улице, невольно просачиваясь сквозь прохожих, и прокручивал в голове разговор с Игорем.

Стоит ли говорить, что зародившийся крохотный росток надежды увял ещё до появления на свет из промёрзшей почвы? Со своим отчуждённым смирением ни другом, ни партнёром по общему делу Игорь мне не станет. Хвататься за него, как за единственного собеседника, я стану лишь в том случае, если пройдут годы, десятилетия пустых поисков и тщетных попыток отгадать и выполнить замысел смерти. Когда я опущу руки и стану таким же унылым апатичным призраком, что слоняется по чужим квартирам и клянчит у проводника подачки. А то, что я таким стану, я не допускал даже малейшей мысли. И шёл вперёд.

Надоело пропускать через себя людей. Я решил перейти дорогу и выйти к менее оживлённым улицам, откуда на меня смотрела знакомая гостинка. Искать пешеходный переход, по понятным причинам, не потрудился, оглядываться по сторонам тоже. В час пик машин на дороге было довольно много, и я то и дело сливался с чужими салонами.

Сунув руки в карманы, я невозмутимо шагал по дороге и тут что-то заставило меня резко обернуться.

Чья-то тёмная щуплая фигура со всех ног улепётывала от дороги к дворовой территории, и я, как раздразнённый бродячий пёс, бросился следом.

Хоть и был порядком длинноногим, скрыться от меня он не успел. Крутанул головой, увидел, — да, он увидел меня! — передумал забегать в подъезд и с прижатым к груди пакетом помчался обратно, в сторону дороги. Я не чувствовал усталости, и в этом было моё преимущество.

Я почти уже догнал, как он выскочил на дорогу, и я что есть мочи крикнул:

— Стой!!!

Но было поздно.

Пронзительный скрип колёс об мокрый асфальт, жуткий глухой удар, и парень, как тряпичная кукла, отлетел на несколько метров и приложился об багажник впередиидущей машины. Его пакет угодил под встречную «Ладу», и дорогу обрызгала тёмная пенная жидкость. Со всех сторон заскрипели колёса. С громким металлическим грохотом в багажник сбившей пешехода машины въехал автобус.

Я стоял на обочине и с неимоверным ужасом смотрел на бездыханное тело. Он лежал на боку, спиной ко мне, и мелкие ручьи тающего снега уже разносили по дороге кровавые струйки, вытекающие из черноволосой головы. Из машин повыскакивали люди, а я уже подлетел к парню, не помня себя, схватил за плечи и развернул к себе.

От того, что я увидел, дорога поплыла у меня из-под ног. Тело продолжало лежать на боку со сложенными у лица руками, как спящий младенец, а за плечи я держал перевёрнутого на спину духа. От этого Хеллсинг был похож на сросшихся в поясе близнецов. Затуманенные страхом глаза пробежались по мне, скользнули за моё плечо, и зрачки его расширились.

Я уже знал, кого там увижу.

Она стояла совсем рядом, возвышалась над нами зловещей тучей и навивала нечто потустороннее, мистическое и неизбежное. Свою новую жертву она одарила вниманием всего на один миг, взглянула на меня и медленно, точно в разочаровании, покачала головой. Не этого она от меня ждала. Не этим должна была обернуться моя встреча с новым проводником.

— Я не хотел, — придушенным шёпотом залепетал я. — Ты же знаешь, я… я не хотел этого, он сам!

Её тонкие чёрные брови едва-едва заметно сдвинулись, и меня словно обварило кипятком. Я отпустил парня и, по-прежнему стоя на коленях, развернулся к ней всем корпусом.

— Не надо… Пощади, не забирай его!

Рука смерти поднялась, длинные пальцы сложились в изящный приглашающий жест, лицо разгладилось, и пронзительно синие, как гуашь, глаза устремились на Хеллсинга.

Вокруг в суматохе толпились люди.

Дух неформала шевельнулся, начал плавно подниматься, точно игла, тянущаяся к магниту. Вот туловище уже парит в воздухе, поднимаются ноги, душа окончательно отделяется от тела. Хеллсинг стоит лицом к лицу со смертью. Она не торопит его, наблюдает, как поднимается его рука, и терпеливо ждёт прикосновения.

Не успел я ничего осознать, как неведомый импульс толкнул меня на отчаянный шаг. Я схватил Хеллсинга за вторую руку, вскочил на ноги, изо всех своих мёртвых сил дёрнул его на себя и наткнулся на сопротивление.

Тянувшаяся к смерти рука так и застыла в воздухе. Я опять потянул на себя, но душа была пригвождена намертво, как будто я пытался тянуть дерево за ветку.

Черноволосая женщина посмотрела на меня, удивлённо склонила набок голову, и мне вдруг удалось немного перетянуть душу на свою сторону.