Чтение онлайн

В поисках ответа я мысленно возвращался на Капитолийский холм, где пришлось наблюдать за ходом дискуссии, приглядываться к людям, от которых зависела судьба резолюции, беседовать с ними. И в памяти невольно всплывали довольно любопытные эпизоды.

Дебаты были утомительными, но время от времени кто–то из ораторов оживлял атмосферу риторическими находками. Конгрессмен–демократ Поль Саймон из Иллинойса использовал образ двух несущихся на дикой скорости навстречу друг другу автомобилей. Чтобы предотвратить столкновение, как он подметил, нужно поскорее нажать на тормоза, остановиться, а потом включить задний ход. Мощность двигателей автомашин не имеет никакого значения: водителям и пассажирам при столкновении не выжить. Столь же неважна и разница в количестве ядерных боеголовок у каждой из сторон. Лучший способ избежать столкновения — сначала затормозить (заморозить ядерное оружие), а потом уже включать задний ход (сокращать это оружие). Так посчитал Поль Саймон и поддержал резолюцию.

В отличие от него конгрессмен–республиканец Джеймс Мартин из Северной Каролины выступил против резолюции. Пытаясь поубедительнее обосновать свою позицию, попросил коллег представить себе, что Советский Союз и Соединенные Штаты… две бейсбольные команды. От столь неожиданной метафоры даже дремлющие конгрессмены несколько оживились и стали прислушиваться.

По Джеймсу Мартину, средний возраст игроков американской команды — двадцать восемь лет, в советскую преимущественно входят восемнадцатилетние. Американцы превосходят в опыте, их движения размеренны, а высокий уровень техники позволяет избегать ошибок в игре. У советских игроков острее глаз, они быстры, мобильны, энергичны и полны энтузиазма. В общем, противоборство между молодостью и опытом. Однако, представьте себе, продолжал конгрессмен из Северной Каролины, что состав обеих команд «заморожен», то есть замены делать не разрешается. Через десять лет возраст американских игроков подойдет к сорока годам, и, о ужас, им тогда не сможет помочь даже воля к победе. Подумайте, джентльмены, хотите вы или нет поражения своей команде!

Сложности проблемы ограничения гонки вооружений, судьба человеческой цивилизации легко уместились в представлении мистера Мартина на бейсбольной площадке. «Сэр, ракеты ведь не мячики!» — хотелось крикнуть прямо из ложи прессы, но что–то вовремя удержало от недипломатичного поведения.

Впрочем, подобных противников «фриза» (так по–английски звучит «замораживание») в палате представителей оказалось еще 148 человек. Республиканцев–консерваторов и примкнувших к ним демократов–южан при слове «замораживание» просто передергивало, используя тактику обструкции, они откровенно саботировали принятие резолюции. Среди законодателей были и такие, как Джон Пикль из Техаса, случайным свидетелем беседы которого с активистами антиядерного движения накануне голосования я стал. Он тоже серьезно обеспокоен будущим своих детей, но насчет необходимости замораживания ядерного оружия сомневается, ибо, по его мнению, оно коснется только Соединенных Штатов. Когда же ему объяснили, что речь идет о двусторонней акции по сдерживанию гонки вооружений, выразил даже удивление: он, мол, просто еще не читал проект резолюции, но перед голосованием его обязательно изучит. И побежал, отмахиваясь от назойливых лоббистов, голосовать за, а возможно, и против какой–то другой резолюции. Может быть, Джон Пикль отшучивался? Непохоже.

Конгрессмен из Калифорнии Рональд Деллэмс тоже спешил тогда на очередное голосование, но все же нашел время побеседовать со мной. На Капитолийском холме он один из наиболее последовательных и активных сторонников ограничения гонки вооружений, переговоров по эффективному сокращению ядерных арсеналов и нормализации советско–американских отношений.

— У меня никогда не было сомнений, поддерживать или нет эту резолюцию, — говорил он. — Пусть она имеет скорее всего чисто символическое значение, но в ней есть и серьезное предупреждение в адрес администрации Рейгана, ее курса на безудержное наращивание ядерных вооружений. Думается, что только благодаря все усиливавшейся общенациональной кампании за замораживание будет принята эта резолюция. Я лично не считаю ее участников наивными идеалистами, видящими реальность в розовом свете. Именно они заставили Белый дом пойти на переговоры с Советским Союзом, а конгресс — широко обсуждать проблемы ограничения гонки вооружений и принять, хотя бы формально, явно идущую вразрез с политикой администрации резолюцию…

Нельзя не согласиться с Рональдом Деллэмсом: общенациональное движение за замораживание ядерного оружия действительно превращалось в весьма заметный фактор американской политической жизни, который остерегались игнорировать и на Капитолийском холме. Но означало ли это, что все проголосовавшие за резолюцию конгрессмены были намерены отстаивать ее до конца? Не преследовались ли здесь цели, связанные с погоней за голосами избирателей? Ведь в конечном счете дело не в резолюции, кстати не имеющей никакой юридической силы, а в выделяемых конгрессом ассигнованиях на производство новых видов вооружений. До сих пор старания законодателей сократить отдельные статьи военного бюджета были вызваны, как правило, отнюдь не стремлением вывести страну из очередной спирали гонки вооружений: просто буксовавшая экономика не могла позволить себе роскоши удовлетворить растущие запросы Пентагона. Отсюда и призывы к «более рациональному планированию», «экономии средств», «гармоничности расходов» в военной области.

Подытоживая результаты голосования, руководитель национальной кампании за ядерное замораживание Ранделл Форсберг в беседе со мной заметила: «Принять резолюцию за замораживание — дело не рискованное. Каждый может назвать себя сторонником материнства, яблочного пирога и ядерного фриза. Испытанием же искренности поддержки фриза будут конкретные меры конгрессменов по ограничению ассигнований на новые виды вооружений. Практические действия покажут, кто действительно на нашей стороне, а кто против».

Все удивительно рассчитано и сбалансировано в американской государственной машине. Стоит только палате представителей слегка подрезать то или иное пентагоновское ассигнование, как сенат тут же своей высшей властью восполняет потери. Не случайно на принятие сенаторами одобренной в палате представителей резолюции не стоило и надеяться. Однако и в верхней палате конгресса не забывали, что в 1984 году состоятся не только президентские выборы, а посему нельзя полностью игнорировать развернувшееся в стране антиядерное движение. Одну из внешне привлекательных идей обыгрывали, например, сенаторы Нанн и Коуэн. Их замысел: размещая каждую новую боеголовку, СССР и США должны согласиться демонтировать две уже существующие. Скажем, развернув ракету MX, несущую десять боеголовок, следует демонтировать двадцать «Титан-11». Звучит неотразимо, если, конечно, не учитывать, что «титаны» устаревали и их надо списывать и менять на более совершенные виды оружия.

Не потому ли с аналогичными предложениями выступил и Белый дом, демагогически заявив, что «сокращение лучше замораживания». Не потому ли вашингтонская администрация как огня боялась замораживания ядерного оружия, ибо «фриз» означает весьма простую вещь — остановить гонку вооружений, а не жонглировать ракетами, меняя старые на новые. Не потому ли и в формулировке резолюции палаты представителей замораживание «для баланса» поставили в зависимость от сокращения?

Комментируя принятую в палате представителей резолюцию, президент Рейган сразу же заметил: ее формулировка «значительно улучшена» по сравнению с предыдущей, однако не отвечает на вопросы о контроле над вооружениями, который он, возможно, мог бы поддержать. Главная аргументация хозяина Белого дома свелась снова к тому, что после замораживания Соединенные Штаты окажутся якобы в отстающих и у Советского Союза не будет стимула к прекращению гонки вооружений.

Намекнув не без оснований на половинчатый характер победы конгрессменов, администрация предприняла гигантские усилия, и, надо признать, оказавшиеся далеко не напрасными, чтобы дискредитировать ее в глазах общественности. В ответ на мощное давление антиядерного движения в стране широким фронтом двинулись в наступление и силы «антифриза». В лобовую контратаку ринулись консерваторы–республиканцы, подпираемые миллионными пожертвованиями на «святое дело» со стороны военно–промышленных корпораций в лице их подставных организаций типа «Национальный форум», «Американский консервативный союз», «Американский совет безопасности», «Коалиция за мир с позиции силы» и им подобных. Координация их действий, особенно по лоббированию в конгрессе, развернутая ими пропагандистская кампания в прессе, на радио и телевидении превосходили по своему размаху усилия активистов пацифистского движения.

Цель диктовала и соответствующие методы ее достижения.

Консерваторы беззастенчиво запугивали обывателей «агентами Кремля», «коммунистическим заговором», «манипулированием антиядерным движением из–за океана» и прочей стряпней, подготовленной экспертами в области психологических операций. Сотнями копий рассылался для просмотра в большие и малые города пропагандистский фильм «Америка накануне капитуляции», разъезжали команды «специалистов по разоружению», разъяснявшие якобы пагубные последствия «фриза» для безопасности США.

Не прошло и недели после голосования, как подкомиссия по военным ассигнованиям палаты представителей без проволочек выделила 625 миллионов долларов на разработку и испытание новой межконтинентальной баллистической ракеты MX. Немалую роль в вынесении данного решения сыграли письма, разосланные администрацией конгрессменам, в которых она обещала пересмотреть свою позицию на женевских переговорах и в ближайшее время выдвинуть ряд новых предложений. А ведь известно, что в декабре 1982 года палата представителей отказалась выделять ассигнования на эти ракеты.