Чтение онлайн

Возникла пауза, Сенека понимала, что человек не знает, о чем говорит ее мать. Пикарун был африканским серым попугаем, он жил у них много лет назад. Его назвали пиратским словечком, означающим плута.

— Пика что? — Из голоса исчезла вся мягкость. — Скажите мне, где сейчас живет ваша дочь?

— Пикарун. Когда мы с ним разговариваем, он совсем как человек. — Голос Бренды был тих и слаб. — Не заметишь разницы.

— Черт, — сказал мужчина, и Сенека расслышала, как он стукнул кулаком по какой-то твердой поверхности. — Это бесполезно. — Судя по шагам, он бросился вон из комнаты.

Сенека тихо нажала на ручку, приоткрыла дверь и выглянула в проем. Когда она бесшумно подошла к кровати, пустые глаза Бренды смотрели на нее не отрываясь. Хотя она и была уверена, что мать ее не понимает, Сенека считала нужным объяснить ей, почему уходит.

— Мне надо идти, мама. У меня проблемы. Когда этот человек спустится на парковку, он увидит, что моя машина еще там, и вернется, чтобы найти меня. — Она перегнулась через ограждение кровати и поцеловала мать в щеку.

— У нас есть свежие фрукты для Пикаруна?

Краем глаза Сенека заметила движение. Повернувшись, она увидела, как под занавеской появились брюки и ботинки мужчины, широко шагающего в ее сторону. Она нырнула за кровать и присела, каждый ее нерв напрягся до предела.

2012, Мехико

— Мы ожидали вас, сеньор Эверхарт, — протянул руку мужчина. — Я доктор Доминго, главный администратор больницы Иисуса Назарейского.

— Рад знакомству, — сказал Мэтт, обмениваясь с ним рукопожатием. Он прилетел из Панамы в международный аэропорт Хуарес ближе к вечеру, зарегистрировался в отеле «Торре Линдависта» и взял такси до больницы.

— У вас, наверное, друзья на самом верху, — улыбнулся Доминго, демонстрируя зубы под тонкими, словно нарисованными, усиками. Зубы у него были хорошей формы, но пожелтевшие. Он был на несколько дюймов ниже Мэтта и массивнее, по крайней мере, фунтов на пятьдесят.

— Почему вы так думаете? — от него сильно пахло табаком, и Мэтт предположил, что зубы пожелтели от многолетней привычки к курению. Он никогда не понимал, как врач может курить.

— Доступ к фонду профессора Флореса почти всегда закрыт, обычно он зарезервирован для аспирантов, работающих в университете над докторской диссертацией. Большинству нужно делать заказ за несколько месяцев, чтобы получить время для работы с ним. Вы первый на моей памяти не ученый, которому разрешили ознакомиться с фондом Флореса. Причем это разрешение было получено всего за несколько часов.

— В таком случае я смущен такой честью. — Они стояли в офисе Доминго на пятом этаже административного крыла больницы. — Вы мне поможете?

— Нет, я скоро должен начинать обход. Но у меня есть для вас ассистент. — Доминго подошел к столу и нажал кнопку селектора. — Пожалуйста, пригласите сестру Анхелику.

Чуть погодя дверь офиса открылась и вошла женщина, которой Мэтт дал бы на вид лет тридцать пять. Она была одета в форму медсестры, среднего роста, коротко подстриженные черные волосы обрамляли ангелоподобное лицо. Но внимание Мэтта привлекли ее темные глаза, казалось, впитывавшие и излучавшие свет.

— Это сестра Анхелика. Она поможет вам работать с фондом Флореса.

— Мне очень приятно, сеньор Эверхарт, — монахиня протянула ему руку. — Я с наслаждением читала все ваши романы и ожидаю новой книги в серии про Сариэль.

— Спасибо. — Он подумал, что ей дали самое подходящее имя, во всяком случае, внешность у нее вполне ангельская. — Вы читали мои книги на испанском или на английском?

— На английском. Я совершенно уверена в том, что перевод более чем адекватен, но я не верю, что кто-либо способен точно передать на другом языке оригинальный авторский стиль и все нюансы.

— Не могу ничего сказать. Я говорю только по-английски. Если хотите, буду рад подписать ваши экземпляры книг, прежде чем уеду.

— Мне бы этого хотелось.

— Если вы готовы, мистер Эверхарт, сестра Анхелика покажет вам дорогу и откроет для вас библиотеку.

— Еще раз благодарю, доктор Доминго. — Они вновь обменялись рукопожатием. — Спасибо, что уделили мне время.

— Надеюсь, вы найдете то, что ищете.

Мэтт и сестра Анхелика вышли из офиса.

— Давайте доедем до цокольного этажа на лифте. — Она повела его через холл. — Библиотека для служебного пользования, так что отвлекать вас никто не будет.

— Отлично. — Вслед за ней Мэтт подошел к лифтам. Он очень надеялся, что больничный запах антисептиков уменьшится, хотя бы когда они доберутся до библиотеки. — Я очень признателен, что вы нашли время помочь мне. Вы давно в этой больнице? — они вошли в лифт.

— Пять лет.

— Вы из Мехико?

— Нет, из Санта-Моники. Я родилась в Южной Калифорнии. Моя семья происходит из Мексики, но отец и мать родились в Соединенных Штатах. Я выросла как типичный американский тинейджер, любила серфинг и ела чизбургеры.

Двери лифта с шипением раскрылись на цокольном этаже.

— Удивляюсь, почему Флорес завещал свою коллекцию больнице, а не университету.

— Это был знак признательности. Дочь профессора чуть не утонула, с ней произошел несчастный случай на водных лыжах. Она лежала здесь больше двух месяцев, за ней ухаживали до самой ее смерти, и сразу после этого доктор Флорес вышел на пенсию. Он посещал ее каждый день.

— А что миссис Флорес?

— Она умерла много лет назад.

Пройдя до конца коридор с кафельным полом, они остановились перед большой деревянной дверью.

— Это вход в библиотеку Флореса.

Мэтт заметил на двери знак со словами «No Entre»,выписанными золотым рукописным шрифтом. Металлические полосы и шляпки гвоздей, усиливавшие старинную дверь, потускнели и потемнели от времени.

Сестра Анхелика достала из кармана ключ и отперла дверь. Внутри она щелкнула выключателем на стене, и испанские люстры над головой осветили комнату.