Чтение онлайн

Кстати, Лёка мне позвонила в разгар рабочего дня, когда я как раз просматривала подшивку газеты «Апрельское сегодня». Последний номер вышел больше десяти лет назад. Да и вся подшивка оказалась, к моему сожалению, очень тощей. Это была тоненькая газетёнка в четыре разворота. За весь день я вполне могла успеть просмотреть все имеющиеся в наличии номера.

Звонок Леокадии Сергеевны касался как раз истории посёлка. Она, как и обещала, нашла человека, прожившего здесь всю жизнь.

— Из переживших войну у нас, как выяснилось, одна баба Сима осталась, — сообщила мне знакомая. — Ей тогда было пять или шесть лет. Может, что и вспомнит.

Мы договорились навестить эту пожилую женщину на выходных.

Новость о том, что возможно, получится задать волнующие меня вопросы человеку, который с большой долей вероятности знает на них ответы, подняла мне настроение.

Несколько дней я не видела Максима. Но зайдя в соцсети, где бываю весьма редко, обнаружила, что он предложил мне дружбу. Его профиль я, конечно же, изучила вдоль и поперёк. Хотя информации на странице было немного. Да и снимков оказалось негусто. На некоторых он был в компании друзей в клубе, на других — один на фоне каких-то достопримечательностей в разных городах Европы и на отдыхе то ли в Турции, то ли в Египте. На паре фотографий он был с девушками. Но на всех с разными. Я обратила внимание на даты — все фото выложены несколько лет назад. Свежих снимков нет. Окинув критическим взглядом свои страничку и удалив не очень удачные на мой взгляд фотографии, я добавила его в друзья. А потом то и дело заглядывала, не написал ли он мне что-нибудь…

В среду утром Максим снова приехал к моему дому. На сей раз на машине и с ребёнком. Я села в автомобиль и заметила на заднем сидении какое-то движение. Обернулась и обнаружила там мальчика лет восьми-девяти.

— Привет, — обратилась я к нему и он тоже поздоровался.

— Это племянник, — заметил Максим, не оборачиваясь.

Он выезжал с улицы и следил за дорогой. — Кирилл. Сегодня он школу прогуливает. Так что пришлось с ним к тебе заехать. Сказал ему, если будет доставать своей болтовнёй, цыганам отдам.

— Прогуливать школу вообще-то нехорошо, — заметила я.

— Слушай, — он закинул руку на спинку моего сидения и повернулся ко мне. — А давай и ты работу прогуляешь?

— В каком смысле? Зачем? — не поняла я.

— Позвони, скажи, что приболела. И поедем, покатаемся по местам моей боевой славы. Покажу, где проходило моё детство. Красотами нашего посёлка полюбуемся.

Вот это меня заинтересовало особенно. Учитывая то, что я хотела узнать об этом месте как можно больше, предложение Максима выглядело весьма заманчивым. Да и провести в его обществе весь день, что скрывать, очень хотелось. Я начинала прикипать к нему, сама того не желая.

Заведующая в мою легенду о плохом самочувствии сразу поверила и без проблем отпустила. Если честно, совесть меня нисколько не мучила.

Пока мы куда-то ехали (я понятия не имела, куда), Максим с Кириллом постоянно болтали, что-нибудь рассказывали и спорили. Мальчик клянчил у дяди какие-то суперкрутые беспроводные наушники.

— Не отдам, я тебе сказал, — не сдавался Максим. — Они мне самому нужны. Купи себе такие же.

— Я ребёнок, а у детей не бывает своих денег! — возразил Кирилл.

— Значит, иди воруй. Я в твоём возрасте уже воровал.

— Максим! — строго одёрнула его я. — Ну что за шутки! Нет бы что-то дельное племяннику посоветовать!

— Не подумал. Вот это я мухомор!

Мы засмеялись.

— Мне на днях подкинули котёнка, представляешь? — вдруг вспомнила я.

— Да? Бывает. Тут у всех кошки плодятся без передыху. Мать тоже со своей Аськой носится. Кошка у неё, конечно, красивая, породистая, но стерва! Я лично больше собак люблю. У меня был пёс, немецкая овчарка. Султан. Очень добрый. Нашкодит, потом придёт, морду на колени опустит, и глаза такие состряпает, что ему заранее всё прощаешь.

Этими рассказами о собаке он очень подкупил меня.

— О, я помню, как Султан погрыз твои новые кроссы, которые тебе деда откуда-то из-за границы привёз. Ты тогда сильно плакал! — заметил Кирилл.

— Я не плакал. Я просто очень расстроился, — поправил его Максим.

— Нет, ты плакал. Дед Илья ещё сказал, что ты ревёшь, как девка. Он всегда говорит «йоптвоюмать». И тогда так говорил. Самое страшное его ругательство.

— Так, это что ещё? Я не понял! — Максим обернулся к племяннику. — Не дорос, чтоб за дедом повторять! Я в восемь лет таких слов не говорил!

Тот мигом притих.

— И вообще, тебе четыре года было. Как ты можешь что-то помнить? — добавил Максим.

— А сколько тебе тогда было? — решила поинтересоваться я.

— Ему было шестнадцать, — ответил вместо Максима Кирилл.

То есть сейчас ему...

— Максим, тебе двадцать лет? — уточнила я.

И кажется, не смогла скрыть нотки изумления. Признаться, я была неприятно поражена. Надеялась, что ему немного больше.

— В августе будет двадцать один, — пробурчал он.

— Макс — Лев по гороскопу, и этим гордится, — Кирилл засмеялся, кажется, решив доконать дядюшку.

— Что, слишком мало? — вдруг спросил Максим, бросив на меня короткий хмурый взгляд.

Я повела плечами. Мне только исполнилось двадцать шесть. Значит, он на пять лет младше. Видимо, его задели слова племянника и он разозлился. Поэтому какое-то время молчал.

— А что случилось с Султаном? Я так поняла, его уже нет? — мне хотелось разговорить Максима, показать, что я не стала думать о нём хуже и вовсе не считаю несерьёзным юнцом.

Но он не отвечал.

— Его дед застрелил, — донеслось с заднего сидения. — За то, что Султан его покусал.

Максим при этом настолько крепко стиснул зубы, что на скулах забугрились желваки.

— Дед — это твой отец? — уточнила я, шокированная до глубины души.

— Да, — отрывисто бросил он.

Постепенно Максим оттаял. Стал показывать мне разные красивые места и местные достопримечательности — реку и мост через неё, парк в центре посёлка, старую церковь. А потом мы приехали к огромному пёстрому полю. Запах свежей весенней травы здесь смешивался с дурманящим ароматом полевых цветов. Трава была выше моих колен. Я прошла по ней, пропуская между пальцами бутончики и колоски. Они приятно щекотали ладони. Мне сделалось так хорошо, легко и свободно! Ничуть не стесняясь своих спутников, я вдруг побежала. Как в детстве, когда бежишь себе по полю, не замечая ничего вокруг — ни палящего солнца, ни стремительно несущегося времени. Никаких забот, одно счастье. Я очень люблю полевые цветы. Особенно ромашки, васильки и цикорий.

Кирилл, следуя моему примеру, тоже стал носиться, как сумасшедший. И при этом кричать, смеяться, повизгивать. Максим стоял и смотрел на нас, как на двух резвящихся детей.

— Клещей хотите подцепить? — крикнул он.

Но мы не обращали внимания.

Я вскоре взяла себя в руки и принялась собирать цветы. Хотелось принести домой огромный полевой букет. Максим стал помогать, попутно рассказывая, что когда-то давно это поле каждый год засеивали пшеницей, рожью или гречихой. Это ему ещё бабушка рассказывала. Но уже много лет аграрии тут ничего не сеют.