Чтение онлайн

Фритци была не так довольна. Как и многие жены, она была счастлива, пока муж находился в резерве, как можно дальше от военных действий. Но с призывом в немецкую армию она испугалась, что вскоре его увезут на фронт. Она боялась стать очередной вдовой, которой придется растить дочек восьми, шести и трех лет одной [71] . Женщина с детьми уехала из Бухареста обратно в Сигишоару, где поселилась у родственников Капезиуса [72] .

Сам Капезиус не боялся оказаться на поле боя. Вместо этого он сосредоточился на доказательстве своей принадлежности к арийцам, изучив родословную вплоть до XVIII века, что позволило ему пройти 6-недельное обучение в Ваффен-СС (боевая группа СС). Он поступил мудро, не упомянув, что Фритци была на половину еврейкой (если следовать нацистской интерпретации религии по крови) [73] .

– Поскольку разбомбили эсэсовское ателье, – позже вспоминал Капезиус, – мы 6 недель ждали, пока наши формы доделают в полицейском ателье. Это были прекрасные 6 недель в гражданской одежде, полные театров и кабаре. А жили мы в отеле «Централь», где был закрытый сад [74] .

Закончив обучение, Капезиус, уже капитан (нем. hauptstrumf"uhrer), получил метку СС – небольшую черную татуировку у левой подмышки, которая указывала его тип крови [75] . После получения формы рекрутов, по словам Капезиуса, «разослали на все четыре стороны» [76] . Его и дюжину других этнических немцев отправили на Центральную медицинскую станцию СС в Варшаве [77] . Там он служил аптекарем в двух концлагерях у Берлина и Мюнхена – Захсенхаузене и Дахау. Туда отправляли политических заключенных, но по ходу войны стали завозить все больше и больше евреев. Хотя в обоих лагерях были ужасные условия, заключенных ни в одном не убивали. Неудивительно, что выбрали Капезиуса с его лаврами Bayer, ведь Farben управляла всеми лагерными аптеками.

Капезиус знал, что этнические немцы из Югославии, Болгарии и других центрально- и восточноевропейских стран были, согласно Гиммлеру и главным нацистам, «второсортными немцами».

– Мы чувствовали себя ниже немцев из Рейха, настоящих немцев, – отмечал Роланд Альберт [78] .

Но Капезиус и не предполагал, что это распространенное среди эсэсовской элиты мнение приводило к тому, что этнических немцев отправляли в не самые приятные места, из-за чего многие из них оказывались на посту в концлагерях [79] .

Именно в Дахау врач полковник Энно Лоллинг познакомился с Капезиусом и проникся к нему симпатией. Бывший морфинист, проработавший к тому моменту лагерным врачом уже семь лет, Лоллинг был главой лагерного Департамента медицины и гигиены. Это делало его ответственным за всех эсэсовских врачей во всех концлагерях.

Лоллинг был без ума от жутких, мрачных вещей. Он просил, чтобы из лагеря ему доставляли человеческую кожу с татуировками. Заключенных с татуировками, которые находили достойными, убивали инъекциями фенола в сердце, а их кожу осторожно снимали и сушили, после чего посылали Лоллингу в коробках с пометками «Военные материалы, срочно». Некоторые экземпляры он отправлял в берлинский Институт Кайзера Вильгельма, главный исследовательский центр Третьего рейха в сфере «расовой гигиены», где развивалась евгеника. Но лучшие экземпляры он превращал в жуткие подарки коллегам, например, кошельки и портсигары [80] . Лоллинг даже приказал врачам-эсэсовцам в Бухенвальде выяснить, как можно уменьшить голову человека: этот вопрос очень его интересовал. Они изучили книги о практиках каннибалов южных морей и центрально-американских индейцев, но разгадку нашли в описаниях техники аборигенов, охотников за головами, овладевших этим искусством в совершенстве. Ради этого эксперимента в Бухенвальде было убито 30 заключенных, и три черепа удалось уменьшить до размера яблока (один из них комендант лагеря использовал в качестве держателя для бумаг) [81] .

В ноябре 1943 году Лоллинг сообщил Капезиусу, что его переводят в Освенцим. Капезиус знал: несмотря на то, что концентрационных лагерей были сотни, Освенцим особенно выделялся огромными размерами и страшной репутацией. Во время службы в Дахау и Захсенхаузене он узнал о нескольких лагерях с мрачной славой, объединенных под названием Освенцим; лагеря находились примерно в 50 км от Кракова. Изначально (с апреля 1940 года) это был захолустный исправительный лагерь. Полуразрушенные бараки на окраине небольшого городка – Освенцима по-польски, Аушвица по-немецки, – превратили в тюрьму. Через год там было уже 10 тыс. заключенных, в основном польские диссиденты [82] . Именно тогда I. G. Farben решила построить Моновиц всего в 6,4 км к востоку. Поскольку СС собирались обеспечить Farben рабочей силой, потребовалось расширить основной лагерь и утроить количество заключенных – до 35 тыс. и более.

Жуткая репутация лагеря, однако, появилась в результате двух не связанных между собой событий. Вторжение нацистов в СССР в 1941 году прошло довольно успешно. Всего за несколько месяцев немцы захватили в плен почти 1,5 млн советских солдат, а девать их было некуда [83] . Тогда глава СС Генрих Гиммлер приказал построить новый огромный лагерь в 1,6 км от деревни Бжезинки, которую немцы называли Биркенау. Лагерь находился по другую сторону железной дороги и по плану должен был вмещать до 200 тыс. военнопленных, многих из которых собирались отправить работать на Farben, Krupp, Siemens и другие немецкие компании, громко заявляющие о намерении открыть лагеря и использовать рабский труд заключенных. Но планы, по которым Биркенау должен был лишь содержать военнопленных, быстро поменялись. К январю 1942 года нацисты официально приняли «Окончательное решение» – план по убийству всех евреев в Европе. Это сподвигло их построить новые лагеря смерти в Польше – Треблинку, Майданек, Хелмно и Собибор. Но даже с новыми лагерями убийства плененных евреев происходили недостаточно быстро. Поэтому Биркенау из лагеря смерти перестроили еще и в рабочий с собственными газовыми камерами.

Капезиус знал, что Освенцим, гибрид исправительного, рабочего и лагеря смерти, отличался от других. Именно там эсэсовские врачи и немецкие фармацевтические компании проводили самые массовые и леденящие кровь эксперименты над людьми. Когда Капезиусу сообщили о переводе в Освенцим, главный лагерь, уже в основном административный, фактически называли Аушвицем I, Биркенау – Аушвицем II, а Моновиц – Аушвицем III.

По словам Лоллинга Адольф Кромер, аптекарь Освенцима с 1941 года, срочно нуждался в компетентном помощнике. Кромер присоединился к СС в 1933 году, из-за чего мог похвастаться одним из первых номеров членства. Несмотря на достойную родословную, Кромер не справлялся с огромным объемом задач без посторонней помощи. Лоллинг, однако, не сообщил Капезиусу, что Кромер проигрывал борьбу с депрессией.

Капезиус не хотел работать в месте, которое эсэсовский врач Хайнц Тило назвал «anus mundi» («анусом мира») [84] . Он пытался переубедить Лоллинга и попросил о помощи знакомого из Дахау, капитана доктора Германа Йозефа Беккера. Беккер руководил отделом авиационной медицины СС, в чью зону ответственности входили жестокие эксперименты с высоким и низким давлением, проводимые на заключенных с целью разработать лучшее летное оборудование для немецкой армии. Также Беккер был уважаемым членом партии нацистов и имел влияние в Берлине. Капезиус сказал, что предпочел бы остаться в Дахау, ему «тут нравится», особенно потому, что «у лагеря хорошее управление» [85] . Но Беккер ничем не мог помочь [86] .

Капезиус приехал в Освенцим в декабре, буквально с первым снегом. Дахау и Заксенхаузен, возможно, открыли глаза Капезиусу, но крещение огнем ему еще только предстояло.

Капезиус отправился на службу в Освенцим под началом доктора Эдуарда Виртса, 34-летнего капитана СС, где составил компанию двадцати другим медикам. Тогда врачи отвечали за все: от здоровья персонала СС до поддержания жизни заключенных и проведения медицинских экспериментов. От коллег в Дахау Капезиус узнал, что Виртс сильно отличался от его предыдущих начальников. Ревностный нацист, Виртс сражался на западном фронте, но после легкого сердечного приступа в 1942 году занял должность главного психиатра в концлагере Нойенгамме неподалеку от Гамбурга. Три месяца спустя его перевели в Освенцим на должность главного врача.

Капезиус слышал, что Виртс был одержим изучением проблем массовой стерилизации и рака шейки матки. Но он еще не знал, что в погоне за ответами на свои вопросы Виртс учинил эксперименты над сотнями заключенных женщин, уничтожая их яичники облучением или удаляя их напрямую с помощью жестокой операции; в результате 80 % женщин погибало. Младший брат Виртса, Гельмут, известный в Гамбурге гинеколог, приехал в Освенцим в 1943 году, чтобы присоединиться к экспериментам, но вскоре почувствовал такое отвращение к увиденному, что уехал, громко рассорившись с братом.

Также Виртс горел идеей истребления тифа (пятнистой лихорадки), от которого не только страдали эсэсовцы, но и погибали тысячи недокормленных заключенных, а контролировать инфекцию в лагерях было невозможно. Виртс выпускал одну программу за другой с целью избавить бараки заключенных от вшей и других вредителей, распространяющих болезни в и без того антисанитарных условиях. Очевидно, ему не казалось странным, что многие заключенные, которых он искренне старался спасти от тифа, все равно вскоре окажутся в газовых камерах.