Аптекарь
Шрифт:
— Я попросила нашего генерала нарезать лук, — с самым невинным видом ответила она. — Даже великому воину незазорно поплакать в такой ситуации. Вы, мужчины, такие недогадливые. Если ты закончил, Феденька, я бы все-таки хотела поехать на прогулку.
— Моя визитка, Вольт, — князь протянул мне кусочек картона. — Прошу, отзвонитесь, как все пройдет…
— Если останусь в живых, позвоню, — усмехнулся я. — От всей души благодарю, ваши сиятельства. Зельем моим не побрезгуйте. Оно и правда действует. И да, сад у вас выше всяких похвал. Ни в той жизни такого не видел, ни в этой.
— Это всё княжна, — улыбнулся Федор Юрьевич. — Она весьма способный светлый маг. Не эльф, конечно, но растения ее очень любят. На пару с княгиней Курбской они это чудо и сотворили. Кстати! Я вам пару книг с собой дам. Но только с отдачей. Это невероятная редкость.
— Благодарю, ваше сиятельство! — я растерянно смотрел на два потрепанных фолианта и понимал, что мне не то, что почек не хватит расплатиться, а вообще всего, что вырастила в моем организме мать-природа. Я выпалил.
— Я, когда на бой пойду, ключ под ковриком оставлю. Если на следующий день не позвоню, значит, отбегался. Заберете на письменном столе.
— Не будьте таким пессимистичным, Вольт, — усмехнулся он, но адрес на всякий случай записал. Видать, книги и впрямь бесценные.
— До свидания, — откланялся я и двинул по аллеям дивного сада в сторону калитки, сопровождаемый мертвым монгольским генералом.
— Ну, ты заходи, если чё, — Есугэй щелкнул за моей спиной замком ажурной калитки. — Если надумаешь в личи податься, рекомендую к Федору Юрьевичу обратиться, а не к Радзивиллам. Кстати, ты в шахматы играешь? Гертруда вот не играет. Скучно с ней, она ведь даже разговаривать не умеет. Одно слово, кадавр… А то хочешь, стихи почитаю? Только что новые сложил…
— Нет! Не играю! — испуганно рявкнул я и запрыгнул в машину. — Ненавижу шахматы! И стихи тоже не люблю! Гони!
Дома я оказался часа через четыре, изрядно пополнив семейный бюджет Инги. Хваткая бабенка. И со шмоток моих процент получила, и мужу подкалымить дала. Надо от нее подальше держаться. Цветы пошлю завтра, и хорош. С чужими бабами связываться себе дороже. Или муж морду набьет, или она надумает себе чего. Еще заявится после очередной семейной ссоры в мою однушку с чемоданом и семью детьми. Я тогда сам в Хтонь уйду. Пусть меня там курвобобр загрызет, затопчет алень или сожжет огненный зимородок. Это хорошая, быстрая смерть, о которой в моем незавидном положении можно только мечтать.
Я открыл ноутбук, погрузившись в изучение единственного новостного сайта. Провинциальный город отличается от столицы масштабом новостей. Здесь они соответствующие.
— Сборщики металлолома снова украли бронзового котенка с улицы Лизюкова, — зачитал я заголовок. — Стая бродячих собак напала на первоклассника снага. Зоозащитники протестуют. Собакам оказана медицинская помощь. Лужа на Хользунова вошла в Книгу рекордов России. По недосмотру повара из пансионата для престарелых в грибной суп положили хтоническую сыроежку. Старушки танцевали трое суток, даже неходячие…
— Яка держава, такий и теракт, — вспомнил я старый анекдот, а потом напрягся, наткнувшись еще на одну новость. — О-па! Школа моделей «Галадриэль» получила грант от общества российско-авалонской дружбы и продолжит свое обучение за границей. Вот это поворот…
Глава 18
Незаметно наступил понедельник, а это значит, что теперь каждый день до девятнадцати ноль-ноль я торчу на работе, и за оставшиеся семь дней должен сварить три зелья, которые по плечу лишь квалифицированным магам, закончившим обучение в заведении очень серьезного уровня. А в полночь с воскресенья на понедельник у меня бой с Лилит.
Надо сказать, читал я все это время как проклятый, особенно то, что дал мне Ромодановский: «Введение в хтонофармакологию» и «Редкие зелья из ингредиентов Средней полосы России». Сканер у меня работал непрерывно, и я все выходные страницу за страницей перегружал книги на жесткий диск. Я же понимаю, что подержать в руках что-то подобное еще раз мне не удастся больше никогда. Обе книги оказались рукописными, и причина этого была проста как лом. Не спешат семьи магов-алхимиков со своими тайнами расставаться. И даже магистры выходят из университета с куцым набором знаний, отмеренными им ничтожными каплями. Профессура не спешит готовить себе конкурентов. У профессоров свои дети есть.
Надо сказать, книги эти оказались для восприятия просты и выверены столетиями опытов. На полях страниц множество пометок, текст кое-где варварски замаран, а рядом написано иное решение. Это скорее не книги, а лабораторные журналы, которые вели совершенно разные люди. В Хтонофармакологии я нашел как минимум три почерка. Судя по всему, ее писали маги трех поколений.
— Да как же в их библиотеку такое чудо попасть могло? — задумался я, а потом понял. Только по праву войны такие книги меняют хозяев. Воюют между собой семьи магов, порой стремясь истребить друг друга под корень. А милостивые государи наши Грозные наблюдают за всем этим со своего Олимпа, не давая кому-то излишне усилиться, а кому-то слишком ослабнуть. Вся оборона страны на магах завязана. Чрезмерное кровопускание в знатных семьях неполезно для государства, а вот умеренное — очень даже. Особенно для обнаглевших, потерявших под собой Твердь и воспаривших в небеса.
Я иду по улице и с умилением рассматриваю танцующих гоблинов у наливайки, тату-салон, открытый для развлечения патологоанатомов, парикмахерскую, в которой работает киборг, и нашего районного панка, который снова терзает струны гитары, сидя на бордюре. Я тут живу всего пару недель, и теперь мне кажется, что это и есть мой настоящий мир. А тот, прошлый, уже подернулся пеленой забвения, стал каким-то призрачным, глупым и смешным. Даже бармен Петрович меня уже не так раздражает. Он же мне жизнь спас. Впрочем, с ним сегодня что-то не так. Он провожает меня недоумевающим взглядом, а потом окликает.
— Эй! Ты чего?
— Здоров! — ответил я. — В смысле я чего?
— А твой коньяк кто пить будет? — с возмущением посмотрел он на меня. — Я его раскупорил, и он теперь стоит, никому не нужный. Ты у нас на районе один такой эстет. Остальные потребляют бырло и стекломой.
— Так я его теперь весь выпить должен? — удивился я.
— Ну, вроде того, — уверенно кивнул бармен. — Как порядочный человек, ты даже обязан. Это, так сказать, твой моральный долг.
— А, ладно, — махнул я рукой. — Вечером бутылку заберу. Накачу на сон грядущий.
Бармен удовлетворенно отвернулся, потеряв ко мне всяческий интерес. Наверное, и мое спасение было частью коварного плана по сохранению жизни потенциального, но вполне платежеспособного клиента.
Я открыл аптеку и впустил в нее толику свежего воздуха и тополиного пуха, который уже заканчивал свой полет по улицам города. Затхлая полутьма рассеялась, и в кладовке обнаружилась гора товара, который тетя Валя приняла, но поставить на приход в очередной раз поленилась. Кучка накладных лежала рядом небрежной стопкой.