Чтение онлайн

Мадам Дюпон была рада получить заказ в середине января, и к тому же, едва узнав о причине заказа такого обширного гардероба, она прямо-таки загорелась истинно галльским энтузиазмом и, придя в восторг от трех коробок шелков и атласов, раскинула перед дамами рисунки с модами, отрезы батиста, муслина и крепа.

— Чрезвычайно приятно, — сказала она, — шить для demoiselle [5] с такой taille [6] , как у мадемуазель Тэллент.

Портниха уже прочувствовала, как можно атласный полонез мадам переделать в самое экстравагантное бальное платье, и как жаль, что тафта слишком нарядна — увы — и что элегантные туалеты прошлого века уже не в моде. Она также смогла убедить мадам, что не может быть ничего более comme il faut [7] , чем довольно широкое манто, отороченное лентами из бархата. Что касается цены, то она станет предметом их самого дружеского обсуждения.

Арабелла, которая уже имела определенное мнение относительно своих нарядов, так же, как и конкретные мысли об их стиле и расцветке, была так шокирована количеством платьев, которые, по-видимому, мама и мадам Дюпон считали необходимым для пребывания в Лондоне, что была способна только слабым голосом соглашаться во всем, что ей предлагали. Даже София, которая частенько выслушивала от папы упреки за то, что она трещит, как сорока, благоговейно молчала. Как выяснилось, изучение модных силуэтов в «Ежемесячном обзоре для леди» не подготовило ее к восприятию блистательных моделей, изображенных в «La Belle Assamblee» [8] . Но мама и мадам Дюпон согласились с тем, что только самые простые из изображенных там нарядов подойдут столь юной леди. Одно или два бальных платья из атласа или померанцевого шелка пригодятся для крупных балов, но ничего не может быть лучше, по словам мадам, крепа или прекрасного батиста для званых вечеров у Алмака. Возможно, легкая серебристая ткань — кстати, у нее именно такая есть, — или тонкая шаль, небрежно наброшенная на плечи, придаст cachet [9] самому простому одеянию. Да, не пригодится ли для пеньюара разрисованный французский муслин? Или, возможно, мадемуазель предпочтет берлинский пеньюар из шелка? Для дорожных платьев она бы рекомендовала прекрасный батист, который необходимо носить с бархатной накидкой и шляпой ватерлоо, или даже с меховым капором, украшенным — что прекрасно сочетается с цветом волос мадемуазель — гроздью вишен.

Утренние платья, дневные платья, дорожные платья, платья для прогулок, бальные платья — Арабелле и Софии казалось, что этому перечню не будет конца.

— Я не могу представить, что у тебя будет время носить хотя бы половину из них, — прошептала София.

— Туфли, полуботинки, сумочки, перчатки, носки, — бормотала миссис Тэллент, продолжая составлять список. — Ты должна очень беречь шелковые чулки, любовь моя, так как я не могу себе позволить купить тебе много пар этих чулок! Шляпы — хм, да! Какое счастье, что я сохранила все эти старые страусовые перья! Посмотрим, что мы сможем придумать. Думаю, что на сегодня достаточно.

— Мама, что наденет Белла, когда она будет входить в гостиную? — спросила София.

— Ah, pour са, alors, la grande parure [10] ! — вскричала мадам, при этом восклицании глаза ее сияли.

Миссис Тэллент разрушила эту едва зародившуюся надежду:

— Несомненно, моя дорогая, все платья из атласа. Конечно же, перья. Я не знаю, носят ли все еще капюшоны при дворе. Леди Бридлингтон хотела подарить вашей сестре платье, и я знаю, что могу положиться на нее, так как она выберет то, что надо. А теперь поспешим, мои дорогие. Если мы хотим успеть заехать к вашему дяде по дороге домой, то нам следует поторопиться!

— Заехать к дяде? — удивленно повторила София.

Миссис Тэллент слегка покраснела, но как ни в чем не бывало ответила:

— Разумеется, любовь моя: почему бы нет? Кроме того, никто не должен забывать правила приличия, и, я уверена, ему покажется странным, если я не извещу его о поездке Арабеллы в Лондон.

При этих словах София слегка нахмурилась, поскольку два юноши из Холла и их юные кузины из дома викария довольно часто навещали друг друга, но визиты их уважаемых родителей были крайне редким явлением. Сквайр и его брат, оставаясь добрыми друзьями, редко совпадали во взглядах, при этом они относились друг к другу с нежным презрением; последняя леди Тэллент, кроме того, что испытывала множество неудобств из-за своего ревнивого нрава, была, по словам своего благодушного деверя, крайне необразованной женщиной. В результате этой женитьбы появились на свет два сына: Томас, молодой сельский житель двадцати семи лет и Алгернон, который служил в полку, в данный момент расквартированном в Бельгии.

Холл, располагавшийся в прелестном небольшом парке в миле от деревеньки Хайтрем, представлял собой просторный, ничем не выделявшийся дом, построенный из серого камня, широко распространенного в данной местности. Во всем здесь комфорт доминировал над изяществом: и в мебели и в убранстве; и несмотря на заботы прекрасной экономки, казалось, что в доме не хватает хозяйки. Сквайр интересовался больше конюшнями, чем домом. Все считали его добрым, но осторожным, и хотя он любил своих племянников и племянниц и всегда с радостью давал Бертраму лошадей на время охотничьего сезона, редко бывало, чтобы его любовь выразилась более, чем в одной гинее, подаренной на Рождество. Но он был гостеприимным хозяином и, казалось, охотно приглашал к себе семью брата.

Как только карета викария показалась у дверей, он почти бегом выбежал из дома и громко воскликнул:

— Прекрасно! Если это не София, то несомненно ее девочки! Какими судьбами? Что, вас только двое? Ну, не вижу разницы! Проходите и выпейте по стаканчику вина! Ужасно холодно, не так ли? Земля просто звенит под ногами. Когда это все кончится? Будь я проклят, если знаю!

Не переставая разговаривать, он провел дам в квадратную гостиную, прерывая свою болтовню только для того, чтобы попросить принести закуски да побыстрее. Затем он остановил взгляд на своих племянницах и сказал, что они хороши, как никогда, и потребовал доложить, сколькими поклонниками на данный момент они могут похвастаться. К счастью, девушки были избавлены от необходимости отвечать на этот шутливый вопрос, так как сквайр тотчас же повернулся к миссис Тэллент и сказал:

— Хотя, клянусь вам, вы и в подметки не годитесь вашей матери! Признаюсь, что прошла уже уйма времени с тех пор, как я приметил вас, София! Не могу понять, почему вы и Гарри редко приезжаете к нам полакомиться бараниной! Кстати, как Гарри? Клянусь, он все по-прежнему погружен в свои книги! Никогда не встречал подобного парня! Но, моя дорогая, тебе не следует позволять Бертраму уподобляться ему. Он хороший паренек — настоящий чертенок, в котором и в помине нет ничего книжного.

— Бертрам готовится в Оксфорд, сэр Джон. Знаете, ведь ему это необходимо.

— Помяните мое слово, из этого ничего хорошего не выйдет, — сказал сквайр. — Лучше бы он стал солдатом, как мой юный шельмец! Да, передайте ему, чтобы он приехал сюда в мои конюшни, если он хочет увидеть первосортный экземпляр конины: великолепный огузок и лопатки. И не мешайте мальчику его опробовать, если ему этого захочется. Однако он еще молод и нуждается в руководстве. Намеревается ли Бертрам выезжать, когда ударят морозы? Передайте ему, что у гнедого повреждена нога, но провалиться мне на этом месте, если я не разрешу ему оседлать Громовержца, конечно же, если он ему приглянется.

— Я думаю, — с легким вздохом сказала миссис Тэллент, — что его папа не одобрит, если он снова будет одержим охотой в этом сезоне. Ведь его, бедняжку, все это очень отвлекает от книг!

— Генри — старая перечница, — ответствовал сквайр. — Разве ему мало, что Джеймс такой же книжный червь, как и он? Кстати, где он? В Оксфорде, да? Хорошо, кому что нравится! Теперь этот ваш другой юный мошенник — как там его имя? — Гарри! Мне нравится норов этого молодого жеребца, как он сам себя называет. Он признался, что уходит в море. Как это вам удалось?

Миссис Тэллент объяснила, что один из ее братьев проявил участие в судьбе Гарри. Казалось, сквайра удовлетворил этот ответ, и он, смеясь, поинтересовался здоровьем своего крестника и тезки. Затем он начал угощать своих гостей холодным мясом и вином. У них все это время не было возможности раскрыть причину своего визита, но, когда поток его слов начал немного иссякать, София, которая едва могла сдержать свое нетерпение, резко сказала:

— Сэр, знаете ли вы, что Арабелла едет в Лондон?